Опа, вот и наш клиент. Беру поднос и бесшумно подхожу к нему сзади. С высоты моей позиции было видно, что Хирано весь погрузился в изучение — оружия? Впрочем, не столь важно. Наклоняюсь к уху сосредоточенного парня, который в этот момент записывал в блокнот ТТХ какой‑то винтовки, проговаривая мысли вслух — тихо, но разборчиво:

— Семьсот шестьдесят два миллиметра… начальная скорость… восемьсот пятьдесят…

Я гадко натягиваю лыбу от пришедшей в голову идеи, после чего с чувством опытного сержанта рявкаю ему на ухо:

— Отделение к бою!

Далее произошло то, что заставило мою челюсть с ощутимым клацающим звуком пробить мироздание. Ибо этот пухляш после секундного ступора, который его мозг выделил на обработку информации, вскочил на ноги.

Словно в замедленной съёмке я видел, как затряслось его пухлое брюхо. Он резко развернулся в мою сторону, с громким стуком опрокинув стул, на котором сидел. Перехватив ручку обратным хватом, он с тем самым оскалом (который я видел, когда он метнулся к гопнику) начал оглядывать охуевший от такого манёвра люд — и меня в частности.

Пара секунд на обработку информации — и Хирано натурально покраснел. Почесав в смущении затылок, он выдавил тем же голосом:

— Извини, рефлекс…

Всё, я словил синий экран окончательно. Краем глаза замечаю патлатого за соседним столом — тот побледнел и смачно взглотнул, уронив кусок риса с палочки. Перестав постигать мироздание, я с тем же звуком закрываю жвало и культурно интересуюсь у паренька, который, бурча что‑то о рефлексах и строгом инструкторе, ставит табурет на место:

— К тебе те джентльмены больше не лезли?

Беру поднос и бесцеремонно ставлю его с другой стороны стола. Кота, видимо, был не против. Немного подумав, он качнул головой в знак отрицания:

— Нет, сэмпай. Я вчера с посильной помощью отнёс Такудзу до медпункта. И с того момента ко мне больше не цеплялись.

Я, услышав ответ, кивнул. Хотя в голове крутилось два вопроса. Воткнув вилку в котлету, задаю наводящий:

— Слушай, Кота, на кой хрен ты вообще позволяешь себя бить? — И, увидев, как он недоумённо смотрит в мою сторону, спешу дополнить мысль: — На мою шутку, за которую, к слову, культурно извиняюсь.

Кота кивнул, видимо, принимая извинение.

— Ты отреагировал как матёрый спецназовец, у которого боевая тревога возведена в абсолют. Если не хочешь, можешь не говорить, откуда такие познания, — тут я киваю в сторону книжки.

Хирано на секунду замер, потом нервно провёл рукой по волосам, опустил взгляд на блокнот. Его щёки слегка порозовели.

— Н‑ну, как бы это не секрет. Несколько лет назад меня тренировал друг моего отца — бывший «зелёный берет». Он ветеран американо‑вьетнамской войны. Поэтому много чего знает.