Он моргнул ещё раз, почесал затылок, потом хлопнул себя по лбу:

— Так она сейчас и началась!

— И во сколько она кончится? — продолжаю задавать наводящие вопросы.

— 13:45… — проговорил он на автомате, после чего его глаза расширились. Он уставился на меня с неподдельным удивлением: — Стоп, а ты что, не будешь готовиться к лабораторной?

Я лишь устало вздохнул про себя: «Гребаные азиаты и их бзик на учёбу».

— Нет, не буду. У меня есть дела, — отвечаю ровным тоном, глядя ему прямо в глаза.

Хироши замер, приоткрыв рот, будто увидел явление Христа народу. Его рука с карандашом повисла в воздухе, а тетрадь чуть не выскользнула из пальцев.

Решив оставить паренька, у которого треснула картина мира, я направился в сторону столовой. Свою проблему я понял не сразу: где, собственно, здесь находится столовая?

Тяжело вздыхаю, ловлю первого попавшегося паренька — невысокого, с растрёпанными волосами и в слегка помятой форме. Он как раз доставал из кармана телефон, когда я его окликнул.

— Погодь, уважаемый. Где здесь народ харчуется? — я слегка наклонился вперёд, опираясь на стену, чтобы выглядеть менее угрожающе.

Парень вздрогнул, поднял глаза, сглотнул и быстро спрятал телефон. Его взгляд забегал по коридору, будто ища пути к отступлению.

— Э‑э… столовая? Она в отдельном здании, за спортзалом. Видите вон ту арку с красной крышей? — он махнул рукой в сторону окна.

— Пройдёте через неё, потом направо по аллее с клёнами — и увидите большое здание с вывеской «Столовая».

— Хм, принято, благодарю.— киваю ему и направляюсь в указанном направлении.

Путь до столовой занял минут пять. Я прошёл через арку с красной крышей, миновал спортивную площадку, где несколько ребят играли в баскетбол, и свернул на аллею с клёнами. Листья шелестели на ветру, а в воздухе пахло свежеиспечённым хлебом.

Столовая оказалась просторным зданием с панорамными окнами и широкими дверями. Внутри было шумно и людно: ученики толпились у раздаточных, смеялись, переговаривались. В воздухе витали ароматы жареного мяса, риса и соевого соуса. Светлые стены украшали плакаты с мотивационными фразами на японском и меню на неделю.

Я взял поднос, встал в очередь, а потом огляделся в поисках свободного места. В углу, спиной ко мне, сидел уже знакомый мне пухловатый парень с тёмными волосами. Он неторопливо ел, уткнувшись в книгу. Это был Хирано Кота. Его поза выражала абсолютное спокойствие — будто он находился не в шумной столовой, а в собственной комнате. Рядом с тарелкой лежал блокнот с заметками, а на краю стола стояла чашка зелёного чая.