«Не сейчас. Только не так», — пронеслось в голове.
Когда я провёл рукой по её шее, то невзначай надавил на сонную артерию — не сильно, ровно настолько, чтобы человек уснул. Подхватив обмякшую девушку, я аккуратно облокотил её возле стены, будто боялся, что она разобьётся, если отпустить.
Механически снял с неё обувь — сначала левую туфлю, потом правую. В тишине квартиры стук подошв о пол прозвучал неожиданно громко. Быстро разложив футон, я так же аккуратно переложил на него девушку. Плечи её чуть опустились, напряжение наконец начало уходить, будто даже во сне она только сейчас позволила себе перестать быть «стальной».
Усевшись за котацу, я уставился на спящую девушку. Достал сигарету, щёлкнул зажигалкой — огонёк на секунду выхватил из полутьмы её профиль: ровный нос, чуть нахмуренные брови, будто даже во сне ей снилось что-то неприятное. В этой школьной форме, с её короткой юбкой и строгим галстуком, она выглядела почти как обычная старшеклассница. Почти. Если не знать, буквально полчаса назад она хладнокровно добила недобитка, а до этого вбивала туфли в бок парню, который хотел её тела.
Дым потянулся вверх, тонкий, сизый, и где-то на границе слуха снова послышался тот самый стрекот цикад — будто улица всё ещё пыталась докричаться до меня, напомнить, что там всё ещё ночь и и проблемы не закончились.
Потёр лицо ладонями. Пальцы на секунду задержались на горящей от пощёчин коже — она всё ещё помнила её прикосновения.
«Проблемная дама — пронеслось в голове. — пришлось вырубить чтобы что, не дать сделать хуже? Сейчас я вырубил её, потому что она сама себя не контролировала. А если бы я не остановил, то утром получил бы драму высасуную на эмоциях».
Я затянулся и выдохнул дым в сторону, чтобы не тянуло в сторону спящей брюнетки.
— Пусть лучше злится на меня за то, что я её вырубил. Это лучше, чем если бы она проснулась с чувством, что её использовал.
Посмотрел на её спокойное лицо. В нём не было ни злости, ни напряжения — только усталость. Та самая, которую она не позволяла себе показывать ни на секунду, пока была в сознании.
— С виду стальная леди, но у любой стали есть предел прочности».
Потушил сигарету. Пепел лёг на дно стакана, как ещё один маленький финал.
— Нахрен. Всё завтра…
Чуть ранее место некультурной драки.
В семистах метрах от места событий, в густой тени сопки, фиолетововолосая женщина опустила PSG‑1 — плавно, по вбитой привычке не теряя контроля над стволом. Винтовка легла на сошки с едва слышным металлическим щелчком.
— Вот тебе и романтика… — выдохнула она коротко, без злости — просто как факт, который сейчас не стоит обдумывать.