— Слушай, почему каждая наша встреча заканчивается перестрелкой с трупами? — устало интересуюсь. Ведь адреналин потихоньку начал спадать.

Рин не ответила. На её лице застыл тот самый эталонный «кирпич». Ещё раз окинув меня, фургон и разномастные тела непроницаемым взглядом, она молча достала телефон, набрала номер, после чего пошли гудки. Когда трубку взяли, она пару секунд помолчала, а потом начала вколачивать слова:

— Это так ты решаешь вопросы? Что случилось? Да, блять, подумаешь, какие‑то уроды хотели пустить меня по кругу, а потом прислать тебе по запчастям в пакетике — в грёбаное назидание…

По мере монолога медлительность и спокойствие потихоньку покидали её, голос становился всё злее.

А я тем временем на автомате осматривал тела. Девять телефонов и цифровой фотоаппарат — будто им было важно не просто нас убрать, а задокументировать. Кошельки с деньгами (не считал, но там прилично), четыре пистолета, пара ножей, скотч, ящик пива, двенадцать пачек резины. А на заднем сиденье фургона неожиданно нашёлся М4, увешанный обвесом так, что Хирано бы прослезился. Три магазина — всё это говорило о том, что у местной мафии сейчас разборки, ибо с таким арсеналом даже местные психи просто так не ходят.

Подойдя к последнему бедолаге, которого Рин иногда пинала для профилактики, я заломил ему руки и, не жалея скотча, начал обматывать конечности. Он попытался дёрнуться, но после того как получил оздоровительный пиздюль по почкам, затих и уткнулся лицом в землю.

Когда я перешёл к ногам, Рин уже закончила разговор. Она сбросила трубку, облокотилась руками о капот своей машины. На поляну опустилась тишина — минута, может, две. Я всё это время машинально обматывал тело скотчем.

Наконец она развернулась в мою сторону, немного понаблюдала за моими действиями и заявила максимально ровным голосом:

— Заканчивай и поехали к тебе. Плевать, пусть весь мир горит — я устала.

Я на секунду замер, перевернул тело лицом к себе. Если не считать окровавленного лика, тип был реально молодой.

— У меня девушка есть.

Рин замерла буквально на секунду, после чего устало выдохнула.

— Я сказала: заканчивай, — повторила она всё так же ровно. — Не хочу больше ни видеть, ни слышать, ни думать.

Пожав плечами, я заклеил рот бедолаге. Взвалив его на плечо, дотащил до багажника. Рин, поняв мои намерения, устало скривилась, но багажник открыла. Не особо церемонясь, я закинул тело — оно как раз поместилось.

Когда брюнетка села в машину, я незаметно спрятал винтовку с патронами в инвентарь. Пистолеты брать не стал — в случае чего это вызывает вопросы. Телефоны и кошельки погрузил в обычный на вид пакетик, который я всучил Рин, когда садился за руль. Она настолько задолбалась, что позволила мне вести.