Она со стороны напоминала Марин Китагаву: миниатюрная, с большими выразительными глазами и пухлыми губами. Школьная форма на ней выглядела нарочито небрежно: юбка чуть выше колена, верхние пуговицы блузки расстёгнуты, галстук ослаблен и сдвинут набок. На ногтях — яркий розовый лак, в ушах — несколько серёжек. Когда я остановился перед её партой, девушка вскинула брови, явно не ожидая такого поворота.

Беру одной рукой с её парты учебник по местной литературе, вторая — в кармане, после чего, облокотившись об парту, начинаю читать. Девушка, чью книгу я временно реквизировал, от моего манёвра охренела. Бедная, банально не знала, чё ей делать: какой‑то белобрысый тип в наглую опустил своё седалище на её рабочее место. Пролистав пару страниц указательным пальцем, я наткнулся на искомый текст.

— Гэндзи, снова вознесённый судьбою, тоже был окружён бесчисленным множеством окружённых, и верил ли кто‑то из них, не обратил внимания на стоящие у дороги кареты…

«Я ненавижу этого очкастого мудака», — подумал я, стараясь не скривиться. Я уже минут двадцать читаю эту нудную хрень, а она, сука, такая не кончается. Меня утешают лишь сочувственные взгляды окружающих, которые я улавливаю краем глаза. Да и то, как кривится лицо Сидо — я намеренно читал монотонно, растягивая слова и сбивая ритм, чтобы эта нудятина стала ещё более нечитабельной.

— Приближалась к концу долгая луна… — монотонно тяну я, нарочито растягивая слова и сбивая ритм.

Гяру за партой, чью книгу я «позаимствовал», нервно теребит край юбки, бросает на меня косые взгляды. Видно, что она пытается решить: возмутиться или просто переждать этот цирк. Краем глаза замечаю, как рыжий одноклассник, который ухмылялся раньше, теперь хмурится — видимо, рассчитывал посмеяться над моим провалом, а я его лишаю этого удовольствия.

Сидо слегка морщится, его пальцы непроизвольно сжимают край стола. «Ага, не нравится? Значит, я всё делаю правильно», — с удовлетворением отмечаю про себя.

— Достаточно, хорошо справился, Намикадзе‑кун, садись, — протерев переносицу, декламирует этот мудак.

Я, сохраняя расслабленную позу, медленно выпрямляюсь. «Наконец‑то». В голове проносится облегчённый вздох.

— Как скажете, сэнсэй, — отвечаю с лёгкой ухмылкой, возвращая книгу гяру. Та, кажется, только сейчас выдыхает — до этого она сидела, затаив дыхание. Бросает на меня благодарный взгляд, но тут же отворачивается, делая вид, что всё это её не касается.

Сидо смотрит на меня очередным оценивающим взглядом. «К чему бы эти гляделки?» — напряжённо размышляю я. В голове автоматически выстраиваются варианты: