Я слегка напрягся, но сохранил привычную расслабленную мину — лишь чуть приподнял бровь, будто размышляя над его словами. В голове мгновенно промелькнула отсылка: «Ага, Шекспир. Значит, он намекает, что я заигрался — мол, считаю себя умнее всех, а на деле могу оступиться».

— О, безусловно, — ответил я, лениво откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Но, как говорил тот же Шекспир, «весь мир — театр, а люди в нём — актёры». И если уж мы играем роли, то почему бы не выбрать самую интересную?

Сидо прищурил взгляд из‑под очков, но его дружелюбная физиономия не изменилась. Он слегка наклонил голову, будто оценивая мой ответ, потом едва заметно усмехнулся.

— Прекрасно, Намикадзе‑кун, я теперь точно уверен, что ты понимаешь литературу, — произнёс он с едва уловимой иронией.

Я ничего не ответил — да это, собственно, и не нужно было. Если кто не понял, меня сейчас вежливо попросили не лезть к местному подвиду гопоты. И, судя по реакции класса, эту просьбу осознали разве что пара‑тройка ребят: они удивлённо переводили взгляды с меня на препода.

А вот реакция Саэко была интересной. Она чуть прищурилась, и её взгляд, казалось, просканировал меня насквозь. При этом внешне она оставалась невозмутимой — прямая спина, руки сложены на парте, на губах лёгкая полуулыбка. «Она что‑то подозревает? — мелькнуло у меня. — Или просто любопытствует?»

На этой несомненно пафосной, но многозначительной ноте Сидо ушёл, видимо, высиживать свои тёмные планы где‑то в учительской.

Очередная перемена. Класс быстро рассосался: кто‑то побежал в столовую, кто‑то остался болтать у парт, а пара парней затеяли шуточную потасовку у окна. Один из них, размахивая учебником, случайно задел локтем вазу с цветами на подоконнике — та покачнулась, но другой парень ловко подхватил её в последний момент. Оба расхохотались, хлопнули друг друга по плечу и продолжили возню.

Я же направился в сторону школьной крыши. Путь туда лежал через третий этаж — мимо кабинета музыки, откуда доносились звуки расстроенного пианино (кто‑то упорно пытался сыграть гамму, но сбивался на четвёртой ноте), и длинного коридора с рядами шкафчиков. У лестницы толпились младшеклассники: они громко спорили, кто первым будет качаться на перилах. Один паренёк в очках, заметив мой взгляд, тут же выпрямился и сделал вид, что просто проверяет расписание. Я усмехнулся и обошёл их стороной.

Поднявшись по узкой лестнице с потёртыми ступенями, толкнул тяжёлую дверь. Перед глазами открылась плоская бетонная крыша — огороженная высоким забором с натянутой защитной сеткой. Здесь кипела своя жизнь: у дальней стены компания парней курила за генератором, две девушки в школьной форме листали журнал, время от времени бросая взгляды на город внизу.