Я оказываюсь рядом в два шага. Кунай в моей руке опускается на его затылок — не со смертельной силой, но достаточно, чтобы он ослабил хватку. Девушка вырывается, наносит короткий удар в солнечное сплетение — бандит хрипит, сгибается пополам.

— Уведи тётю в комнату, — бросаю я ей, не отрывая взгляда от противника.

— Успокой её. Я разберусь здесь.

Девушка на секунду замирает, будто хочет возразить, но кивает — видит, что я справлюсь. Она быстро подходит к тёте, которая всё ещё лежит на полу у стены, помогает ей подняться.

— Идёмте, тётя, — её голос становится мягче, почти нежным.

— Всё позади, я с вами.

Она бережно ведёт женщину вглубь комнаты, усаживает на старый диван, накрывает пледом, что висит на спинке. Шепчет что‑то успокаивающее — я не слышу слов, но интонация действует: тётя перестаёт дрожать, делает глубокий вдох.

Девушка бережно ведёт женщину вглубь комнаты, усаживает на старый диван, накрывает пледом, что висит на спинке. Шепчет что‑то успокаивающее — я не слышу слов, но интонация действует: тётя перестаёт дрожать, делает глубокий вдох.

Я перехватываю бандита за воротник, коротко и резко бью затылком о стену — не насмерть, но достаточно, чтобы он обмяк. Подхватываю его под мышки и тащу к лестнице.

На втором этаже быстро осматриваю остальных: один начинает подавать признаки жизни. Ещё один короткий удар — и он снова без сознания. Стягиваю все тела в кучу у подножия лестницы, связываю ремнями от полок.

Оглядываюсь. Разгром. Кровь. Пулевые отверстия в стенах. Достаю пачку сигарет, закуриваю. Тяну первую затяжку — и в этот момент слышу шаги за дверью.

В помещение заходят четверо мужчин в тёмных костюмах. Впереди — коренастый азиат лет пятидесяти с шрамом над бровью. За ним — трое крепких парней с деловитыми лицами. Они не торопясь оглядывают сцену: тела, меня с сигаретой, перевёрнутый ящик, на который я присел.

Один из парней делает шаг ко мне, рука тянется к кобуре…

— Не стоит, — раздаётся голос черноволосой с лестницы. Она спускается, поправляет куртку.

— Он со мной. И помог спасти мою тётю.

Мужчина со шрамом кивает ей. Девушка подходит ближе и почтительно склоняет голову:

— О‑сан, спасибо, что приехали так быстро.

«О‑сан, значит — мне пиздец». Для общего понимания - данное уважение обращение применяется к авторитетному, влиятельному человеку («крёстный отец», «старший», «патрон»). Подчёркивает его положение и выражает почтение со стороны младших по иерархии. Так ещё можно обратился к пожилому мужчине на улице (аналог «дедушка», но более уважительно).Но я не думаю что он сюда за семечками зашёл.