— Нормальное человеческое имя, — надулась Вика. — И вообще, тебя самого назвали Ослепительный, не очень-то подходящее имя для демона, а ты еще имеешь наглость над чужими смеяться.
— Просто я уже родился красавчиком, родители едва на меня взглянули и уже были ослеплены моей внешностью, — Хуань элегантным жестом откинул с лица прядь волос, — кстати, за это тоже надо выпить.
Он принялся разливать вино по чашкам.
— Тебе еще мало? — изумилась Вика. — Мы и так уже почти все секреты друг другу выболтали.
— Да я трезв, как никогда! — заявил инкуб, чуть не выронив при этом полупустой кувшин. — К тому же, у меня сегодня праздник — я встретил своего любимого писателя! А раз мы уже все выболтали, бояться больше нечего!
Девушка попыталась вспомнить, когда последний раз расслаблялась, и выходило, что это было еще в прошлой жизни. Конечно, пить с демоном — не самая хорошая идея, но критическое мышление ей давно отказало. К тому же его шкала отношений заполнилась уже на треть, и это даже без действия ауры главной героини. Похоже, он действительно рад с ней познакомиться. Да и инкубы всегда предпочитали очарование грубой силе, и раз его чары на Вику не действуют, то он почти ничего не может ей сделать.
— Ладно, — согласилась Вика, доставая новую бутылку и чашечки, потому что пока она думала, инкуб успел разбить одну, случайно смахнув со стола. — Но я буду пить только свое вино. Вы, небось, свой алкоголь на каких-нибудь жуках настаиваете.
— Обижаешь, — выпятил грудь Хуань, словно он сам это вино делал. — На отборнейших огненных крысах.
Девушке захотелось немедленно промыть язык, так что она хлебнула вина прямо из горла. Инкуб тоже решил отказаться от посуды и последовал ее примеру. Дальнейшее Вика помнила только отрывками. Вот она внимательно слушает Хуаня, который с мрачным видом рассказывает:
— После того случая я думал, что все люди — монстры. Но тогда я просто слишком мало знал о мире. Несколько лет спустя я окончательно понял — демоны отличаются от людей только внешне, а внутри точно такие же.
А вот почти без перехода уже она сама говорит о наболевшем:
— Я же ведь просто ей улыбнулась! Всего одна улыбка и несколько секунд воздействия ауры. Это же ведь такая мелочь. А она мгновенно решила сделать меня первым мужем в своем гареме. Ей же всего тринадцать тогда было, совсем малявка! И уже такие мысли в голове. Она потом еще и в купальнях за мной подсматривала, и якобы случайные встречи подстраивала. У нее мать — советница императрицы, она же ведь действительно может сделать так, что я в ее гареме окажусь.