Всё сложно, в общем.

— Семь, почему ты любишь это пойло?

Харри поиграл бровями, весь из себя эдакий лорд Байрон, жентильом и галант, каких поискать, как тут откажешь в просьбе апробировать мое, тык-скыть, пойло? И он налил.

— Хм-м-м… — сказал кэп спустя совсем немного времени, глотнул, покатал на языке, поцокал, хмыкнул, удивился, глотнул ещё раз, — вы только никому не говорите, но в этом что-то есть.

В холодненьком розовом полусухом таки что-то есть? В нём имеется та самая правда, рекомая ещё древними-предревними римлянами, мол, invino veritas, да-да.

— Кэп, — Девятка допила стаканище лихо, как говорилось в моей иллюзорной давней юности, по-байкерски — в оставшиеся от трёх два глотка.

— Кэп, — повторила наша секс-машина смерти, пьяно блестя глазами, — ври дальше, ври нам с братом-бесом, ты, мать-волшебница, делаешь это как-то с душой, лихо и даже не обидно. С тобой, Харальд Харальдсон, здорово работать и обиделась бы я только на одно.

— На что? — поинтересовался наш мистер галантность, ласково глядя Девятке вовсе не в глаза, а совсем даже не ладные, упругие и прельстиво вздымающиеся сисечки.

— Если ты полезешь ко мне в трусы, Харри. — Девятка цыкнула так зло, что кэп прочувствовал момент. — Я, конечно, веду канал со всяким, но…

— Бизнес, ничего личного, да-да, понял, — Харри ухмыльнулся, а я, глядя на знакомо моргнувшую Девять понял — зараза даже сейчас получает свои доны. За хватку с наглостью.

— Ты отвлёкся, капитан, — как можно вежливее напомнил я, — сколько?

— Туристов, собственно, трое — два мальчика и девочка. Ну, по половым признакам вроде именно так, хотя и не проверял, по возрасту немножко постарше. Такие… затянувшиеся во взрослении юноши и девушка.

— Хорошо.

— Триста кредов за сопровождение, триста за помощь в убиении, отдельная премия за удачно проведенное мероприятие. Старший — Себ, ещё двое парней с ним и Соколица со своими птичками.

— Хорошо. А где?

— Свалка-55, — Харри деликатно зевнул, не разевая рта, но вышло не очень. — Ну, знаете…

— Ну, положим, очень даже знаем, — Девятка накидывалась прямо на глазах, — эдакое миленькое, мать-волшебница, место на соседнем Радиусе. Такое, знаете ли, тихое местечко, полное карьерных отвалов отработанной руды, всеразличного мусора, антисанитарии, кучи места для поломать ноги на один квадратный метр поверхности и, вот ведь, немеряного количества паразитов, почему-то считающих себя местными жителями. Не говоря о крысах и прочих зверюшках, коим нет счёту и места в стройных биомах из справочников Федеральных институтов. Верно, Семь?