— Тебе бы к слесарю по мозгам, — сказал ей, мягонько взяв за плечо, — нельзя же, знаешь ведь. Так-то ты совершенно права, сестрица, но они граждане, хоть и кнехты, а мы — бесы.

— Чё я, дура, чтоль⁈ — вскипела боевая подруга. — Всё честь по чести, чтоб сами нарвались до вызова, а там-то уж доберусь до обоих, пощекочу ливер, пущу кровянку, вырежу…

— Яйца? — хмыкнулось мне. — Полетят клочки по закоулочкам, да уж. Руби в песи, круши в хузары все, кто в Бога верует. Твори добро — убей всех злых людей, сожги их дома, изнасилуй женщин и тоже убей. Твори добро, угу.

— Я тебя порой боюсь, — честно глядя в глаза сказала она, — вот прям очч, Семь. Всё понимаю, всё знаю, всё вроде принимаю, а ты мне как этот, ну, мать-волшебница, как доисторический какой, когда жизни лишить — как сморкнуться, а я ведь, вроде столько убила, столько… Хотя никто не снится, но ты со своими прибаутками.

— Сколько я зарезал, сколько перерезал, — шлифанул её спич, явно заразившись меланхолией и желая спустить желчи, — сколько душ невинных загубил. Вышел месяц из тумана, вышел ножик из кармана, буду резать, буду бить, всё равно тебе…

— Не жить? — поинтересовался подошедший Харри. — Угадал?

— Водить, — бутылка холодного полусухого розового приятно переливалась бликами, — какие вы жестокие, чёрствые и крайне агрессивные личности, честное слово, а?

— Действительно, — сказала Девятка и глотнула зараз половину высоченно-тонкого бокальчика крепкого, — ох, забористое, зараза такая, мать-волшебница.

— Сафари? — я повернулся к кэпу. — Сколько, где, прикрытие?

Харри улыбнулся, заставив внутренний подлометр тут же закрутить стрелку и начать искать подвох. Когда вот так вот мило скалятся отлично сделанными зубами, так и хочется двинуть чем-то прямо в них, осознавая факт жуткого обмана, ещё не вычисленного, но явственного как Божий день.

— Прикрытие — безы Солар, их оплачивает та сторона, не заказчики, а подрядчик, нанимающий нас. Три пташки, не отсвечивают, болтаются себя рядом с маткой, всё в поряде, Семь, не ссы в трусы, работают профи.

Да-да, кэп, я и не подмачиваю ничего, у нас генная инженерия и ежедневные анализы вне боевых действий. На боевых анализы порой раза в три чаще. И это не шутка, такое вполне себе случается, бесы с тресами технология отработанная, но всегда найдётся изъян, особенно если кому-то таковой необходим.

А, да! Кроме того, что нас с самих жутко злит наш соцстатус, что всего ничего ниже плинтуса, мы злим порядочное количество упырей всех мастей, конфессий и политических убеждений с течениями. Это разговор отдельный, но совершенно не зря Роско временами интересуется — не плыву ли я, а Девятка на Станции всегда не расстаётся с медбраслетом, где укрываются лютые седативы, включая самую настоящую наркоту. Медбраслет заточен под ряд её параметров, бзик Девять в своём срыве и откате на всю бесовскую братию. И она права, сорвись один из нас по пустякам, прилетит многим. Если не всем.