— Что? Сёта-кун, у тебя там что, юрист на трубке? — Окамото говорила напоказ насмешливо, но я расслышал за ее интонацией скрываемый испуг.

— Кража, статья 235 Уголовного Кодекса Японии, — продолжил я тем же формальным тоном. — Наказание за кражу в нашей стране является значительно более строгим и предусматривает лишение свободы с принудительным физическим трудом на срок до десяти лет. Окамото-сан, Ако-сан, вы на самом деле готовы провести десять лет в тюрьме Абасири на Хоккайдо ради нескольких бейсбольных мячиков?

— Эми-тян, я не хочу, — сказал мужской голос, срывающийся на фальцет.

— Импотент! — последовал уже знакомый эпитет и в квартире Тайфу громко хлопнули дверью. Послышался бодрый перестук каблучков, а затем какое-то нерешительное, но тоже удаляющееся топтание.

— Вы бы видели этого здоровяка, которого притащила Окамото, Ниида-сан, — сказал мне Тайфу. — Я думал, что он хлопнет в ладоши и раздавит и меня, и Коноху-сан.

— Хе-хе-хе, раздавлено было кой-чего другое, — скабрезно рассмеялась Амацу-сенсей. — Не зря эта старуха сюда поехала. А то мальчик дюже смирный. Недолго дева сия чужому добру радовалась. Сёта-кун, где твои сумки? Складывай в них всё!

— Что там у вас вообще произошло? — спросил я, хотя общая картина уже вполне прояснилась.

— Мы с Конохой-сан приехали за вещами… и нашли в моей квартире Эми и какого-то гориллу, собирающих мои вещи в сумки, — принялся рассказывать спортсмен. — У Окамото ведь был свой собственный ключ, я вручил ей его, когда мы начали встречаться.

— Вот же меркантильная сучка! — Ануша и Юаса сказали это практически синхронно, а затем в недоумении уставились друг на друга, не ожидая подобной солидарности.

— А дальше Коноха-сан и Эми начали ссориться и я позвонил вам, — продолжил травмированный спортсмен. — Нельзя было допустить, чтобы Коноху-сан обидели. Но получилось наоборот — она взяла коллекционную биту и ткнула ей здоровяка прямо в пах.

— И не познать никогда больше чреслам его блаженства от близости с женщиной, — закончила рассказ старушка. — И ни один врач ему не поможет.

Мужчина, вломившийся в квартиру Казумы-куна, приятных эмоций во мне не вызывал, но не посочувствовать ему из чувства мужской солидарности было попросту невозможно. А уж если тысячелетняя кицунэ подкрепила свои слова лисьей магией, то ни один доктор действительно помочь Ако-сану не сможет. Но мужчина сам виноват. Нужно следить, что и кому говоришь.

— Коноха-сан, осторожней, эта сумка очень тяжелая… да как вы ее подняли только! Ниида-сан, вы нас просто спасли, спасибо!