— У нас еще осталось что-нибудь со стола? Я проголодался со всеми этими поездками. Походный алтарь в чемодане Хошино-сан весит, наверное, целую тонну.

Если мужчина голоден, обязанность женщин в том, чтобы немедленно его накормить. Простая истина, какую прекрасно понимают и Мияби, и Кагами. Как-то очень уж они спелись за время, проведенное вместе на кухне.

— А папа где? — спросил я, уже усаженный за стол перед половинкой тортика, принесенного женой, и горкой роллов от матушки. Выбора «сладкое или солёное» передо мной не стояло. Конечно же, и то, и то. Зачем себя ограничивать?

— Хиро повез домой Китагаву-сан, — объяснила Кагами.

Вернулся папа через десять минут, я как раз успел прикончить и тортик, и роллы, и даже выпить чаю. Хотел бы я сказать, что дальше нас ждал уютный семейный вечер в полном составе, но увы, все слишком устали, даже чтобы сидеть перед телевизором. Ну как все. За вычетом оборотней и подростков. У меня силы еще оставались. Амацу-сенсей и вовсе ночевать не пришла, написала, что останется на ночь у подружки и искать ее не надо. Кто-то еще сомневается, что у большинства кицунэ психологический возраст замирает где-то в районе восемнадцати? И так-то всё равно, что та подруга — это почтенная Мононобе-сан, и ей уже за восемьдесят. Совершенно лишние детали.

На ночь мы с Мияби улеглись на футонах в гостиной. Мама с папой ушли в свою комнату. А к Тике в гости пришел Синдзи-кун. Вообще-то мальчик, ночующий в одной спальне с двумя девочками — это уже немного за границей опасной зоны. Но я лежал на полу гостиной, сон мне не шел и потому прекрасно слышал обостренными чувствами ночного хищника, что ничем выходящим за рамки дружеского общения подростки не занимаются и даже шагов в ту сторону не делают. Сначала играли в видеоигры, а далее на обсуждение грядущей летней поездки перешли. Плохой ли я человек из-за того, что подслушиваю? Скорее нет, чем да.

— Короче, основным ведущим тревел-блога у нас будет Синдзи, — объявила Тика-тян. Не то, чтобы во весь голос, но особенно и не стараясь быть тихой.

— Я? — искренне удивился парень.

— Да нет, я! — с сарказмом ответила ему девочка. — Ну, то есть реально я. Инари Синдзи, мой друг по театральному кружку, который и есть я.

— Чего? — не понял настоящий Синдзи-кун.

— Это просто ржака. Сейчас расскажу…

Сестренка в подробностях, голосах и лицах рассказала, как ее в прачечной приняли за парня и пригласили в школьный любительский театр. А у нее без обмана талант, в чем, в общем-то, сомнений и не было. Когда девочка начинала изображать себя в мужской роли, я находился в шаге от того, чтобы поверить, будто там в комнате общаются два разных Синдзи. Менялись тембр, интонация, выговор, сама манера произнесения слов. Я бы ее, конечно, все равно узнал, но только благодаря исключительно тонкому слуху и громадному опыту Хидео-сана, помноженному на уроки Амацу-сенсей.