Мне, в свою очередь, было любопытно, как представитель корпорации, распоряжающейся сотнями миллиардов, объяснит свой интерес к старику из деревни.

— Да, пожалуйста. Может оказаться, что этот человек — потерянный родственник одного из наших акционеров. И дайте мне, будьте добры, список оперативных затрат фонда за квартал.

В следующие полчаса Ёкото усиленно делал вид, что изучал полученный список, но на самом деле то и дело поглядывал, как я выполнял шариковой ручкой набросок по другую сторону стола. Воскресив в памяти облик старого Дайчи-сана, я придал ему некоторые черты, позаимствованные у прежнего Макото времен его главенства в «Пути Небесной Гармонии». Выражение лица, линию подбородка, слегка искаженную короткой бородой, мудрый прищур «добрых глаз». Старался сделать так, чтобы узнаваемыми остались оба. И любой, обладающий словесным описанием гуру, узнал его в нарисованном мной эскизе. Как и знакомые «старика из деревни» опознали бы его.

— Вот, простите за мой несовершенный стиль, — передал я портрет, когда с ним закончил. — Рисование — всего лишь хобби и настоящим мастерством я не обладаю, да и память на лица у меня хуже, чем на цифры.

На моем «шедевре» я намеренно сделал все ошибки начинающего художника, хотя мог бы обойтись и без них. И вот как-то так совпало, что каждая моя промашка отдаляла картину от скромного ворчливого пенсионера и приближала к основателю культа Тэнтёвадо. Не иначе как путь Небесной Гармонии направлял мою руку.

— Вы слишком строги к себе, Ниида-сан, рисунок хороший. А скажите, Дайчи-сан никогда не упоминал хризантемы? В любом контексте, — наверное, даже менее успешный физигномист, чем нынешний я, заметил бы, как внутренне напрягся проверяющий в ожидании ответа.

— Он как-то сказал «если будешь выбирать себе герб — бери цветок хризантемы, не ошибешься». Признаюсь, я так и поступил, когда меня попросили принять участие в самурайском карнавале. Советы Дайчи-сана никогда меня не подводили.

— Я вижу, что в фонде с отчетностью все прозрачно и нарушений нет. Позвольте мне на сегодня откланяться. Благодарю за ответы, — моё художество Ёкота-сан как бы невзначай убрал в папку, спрятав между уставом и отчетом об операционных расходах. То нетерпение, с каким мужчина хотел убраться из нашего кабинета, говорило, что он получил желаемое — то, зачем явился. След их обожаемого гуру.

— Я чет не поняла? Куда вы дали шпиона из Йокогамы? — спросила зашедшая через минуту Красная Женщина. — Только я хотела поразить его своим обаянием, а никого нет. Вы что, слабительное в кофе ему подсыпали? Рискованно!