Акияма-тян к такой еде явно непривычна. Все время осторожничала, старалась не запачкать дизайнерскую блузку бульоном и в результате пролила его на чистую белоснежную скатерть, которую постелили как раз к нашему приходу.

— Вот потому… — начала было ворчать женщина, но осеклась, так как я сделал нечто неожиданное даже для меня самого.

Накатило вдохновение и я, макнув палец в лужицу «жидкого золота» бульона, начал творить, придавая ей форму. Обе девушки, и моя возлюбленная, и практически незнакомая Момо-тян, смотрели, как из-под моего пальца вырастает Фудзи-сама, нарисованная бульоном, с тёплым оттенком янтаря, впитавшимся в ткань.

На том я не остановился — макнув палочки в соевый соус, создал из его капли восходящее солнце с расходящимися во все стороны лучами. При помощи тертого имбиря изобразил облако, окутывающее вершину горы.

— Вы… вы настоящий! Это потрясающе! Воплощенное искусство! — выдохнула внучка или, скорее, правнучка Кэнсина, глядя на меня, как на пророка.

— Всего лишь момент, пойманный в потоке, несовершенство, обретшее форму, — ответил я ей тоном мудреца, читающего проповедь. — Давайте познакомимся с вами, Акияма-сан. Кэки Гато — мой псевдоним, я Ниида Макото. Это — моя супруга Ниида Мияби. Вы обещали мне рассказать об Акияма Кэнсине.

Не стал давить голосом и принуждать ее к рассказу. Всегда лучше, когда с тобой сотрудничают добровольно. Да тут и не требовалось. Расположить к себе человека можно разными способами. Например, нарисовав пейзаж бульоном на скатерти.

— Приятно познакомиться, Ниида-сан. Простите, поначалу я не поверила, что именно вы создали те чудесные картины. Образ, который я сама себе придумала, не совпал с увиденным.

— Это нормально, — подмигнул ей. — Хотите еще лапши? Вкусно ведь?

— Вы что, добиваетесь того, чтобы я растолстела? Хотя, и правда на удивление неплохо. Мой прадед, Кэнсин-сама, был великим человеком. Он с нуля сколотил состояние на торговле антиквариатом и предметами искусства, и большую его часть потратил на благотворительность. В основном, на сиротские приюты в послевоенной Японии. Умер в семидесятых, завещав нам фамильный девиз «Благая цель выше всего», — гордость за предка неподдельная, но с легким оттенком неодобрения. — Кэки-сенсей… то есть Ниида-сенсей. Работайте с фондом Акияма. О ваших картинах заговорят…

К столику подошел официант со свежей скатертью, явно намереваясь заменить испачканную.

— Нет! Не трогайте! Я покупаю эту картину! То есть, это пятно от бульона! — потребовала Момо-тян и работник раменной с поклоном ушел в сторону.