По дороге в аэропорт Кай-тян немного рассказала об острове, куда мы собрались.

— Куриный остров — замечательное место. Не такое шумное, как Оаху — меньше людей, больше природы и зелени. Советую посетить каньон, — рассказывала девушка по дороге. Ее посадили по центру заднего сидения. Мне, как самому габаритному, выпало ехать спереди, ну а допустить, чтобы вплотную к похотливому инспектору сидела Мияби, я уж точно никак не мог, даже несмотря на то, что и тени взаимного интереса у них нет. Мне ведь тоже можно немного поревновать? Проявить крохи ревности, не перегибая палку — отчасти можно счесть публичным признанием того, как ценишь свою половинку.

— Куриный? Не остров-сад? — удивилась Мияби.

— И сад тоже. Но мы, местные жители, часто называем его островом кур. Вы поймете, когда окажетесь на месте. Эти птицы там повсюду. Бродят по улицам, по пляжам, заправкам, даже в аэропорту есть. Говорят, что их принесло ураганом в начале девяностых, почти сорок лет назад, а затем расплодились из-за отсутствия хищников.

Лис внутри меня подобрался. Захотелось жареной курочки. Хотя, конечно, дикие курицы наверняка не такие уж вкусные и мясистые, годящиеся лишь на бульон. Да и кто знает, каких паразитов и болезней они нацепляли без бдительного фермерского присмотра. Эти мысли не помешали мне зайти в KFC в аэропорту и взять по ведерку ножек и для себя, и для «четы Кикучи».

Надо сказать, что куриные бедра с добавлением ананасов в соус — вполне достойное прочтение этого блюда. И еще строит отметить, что Кай-тян хорошо кушает. Умение умять половину семейной порции острой курицы — отлично характеризует женщину. Юто-сану следует хватать ее и увозить за собой в Японию, пока не появился какой-нибудь местный жених.

О перелете на Кауаи ничего особенного и не сказать. На выходе из аэропорта нас встретил сам Фрост-сан, в компании Ли-сана, его помощника, дававшего нам интервью. Особенно сильно с памятной ночи в горах толстый коротышка не изменился. Разве что сменил пуховик на более уместную тут яркую рубашку, а также нацепил зеркальные очки, панаму и наушник, как у слухового аппарата. Оружия ни у одного из мужчин я не заметил, как и агрессивных намерений в мою сторону, что успокаивало.

— Добрый вечер. Я есть Хэнк Джефферсон Фрост, — с ужасающим акцентом обратился к нам американец. Скорее всего он хотел сказать «добрый день», но перепутал слово. Поздоровавшись, он задержался взглядом на девушках. Немудрено, они красивые, а гайдзины не имеют никакого понятия о приличиях. Ни один японец не позволил бы себе так вот откровенно пялиться в зону декольте. Даже бесцеремонный Акума-кун и то глазел на тогда еще Цуцуи не настолько открыто, когда к ней приставал. Хотя… нет. Интерес у Фроста-сана какого-то другого толка — он смотрел на Мияби и Каю-тян, как на редкий музейный экспонат, а не женщин из плоти и крови.