Далее поднялся со своего места Мацумото и поблагодарил от лица минюста всю японскую полицию в целом за их ответственный подход к работе, самоотверженность и прочее бла-бла-бла. Упоминать конкретных лиц ему не позволяет регламент. Есть четкая вертикаль власти и всё взаимодействие в ее рамках. Ни в одно слово из всего сказанного он не верил, сплошное лицемерие.

От моего внимательного взгляда не уклонился еще один субъект. Примерно мой ровесник, подтянутый, спортивный, в штатском, буквально сканирующий пространство вокруг «большого начальника» со всей возможной бдительностью. Телохранитель. Серьезно? Стальному переговорщику потребовалась охрана? Кагешуго еще пройдется по этому моменту, но сейчас так даже удачнее.

Закончилось. Или только началось? Я смиренно дождался окончания лживой и невероятно скучной пресс-конференции, где журналисты задавали формальные вопросы в духе «кого вы хотите поблагодарить?», а Кикучи давал такие же ответы «конечно, моего начальника, суперинтенданта Ямамото». Но с другой стороны, повод для благодарности есть. Именно Ямамото ведь устроил командировку задним числом.

По окончанию мероприятия ведущий объявил, что почетные гости уходят. Таков протокол — самые важные персоны покидают зал первыми, чтобы не толкаться локтями с обычными смертными. И это мне как раз на руку, для того я и сел в проходе.

Когда продажный, в этом сомнений нет, политик проходил мимо, я сделал вид, что что-то увлеченно рассказываю Мияби, наклонившись к ней и не видя ничего вокруг. Неловкий жест, как будто бы я показываю на сцену, и моё послание — дешевый предоплаченный телефон-раскладушка — отправился в боковой карман пиджака бывшего полицейского. Квинтэссенция ловкости карманника. Не буду говорить, что ни одному обычному фокуснику она не доступна. Какой-то американец вообще Статую Свободы исчезнуть заставил перед камерой. Кажется. Я сам того фокуса не видел.

Между половинками аппарата я заранее вложил записку:

Приветули, Мацу-моти. Тут нет опечатки.

Как тебе новое прозвище? По-моему, подходит идеально. Раньше ты был «Стальным Переговорщиком». А теперь, глядя на твой дорогой костюм и брюшко, я вижу только мягкий и липкий рисовый пирожок. Ты размяк, дедуля. Стал сладким и удобным Системе.

Но ладно, я обратилась к тебе не для того, чтобы оскорблять. Вернее, и для этого, но ты когда-то был настоящим детективом и наверняка распознал уже, что мой тон – это элемент психологической игры. Сюрприз! Всё не так! Мне без обмана захотелось наговорить гадостей тому, кто уволил целую кучу честных детективов, боровшихся с преступностью. И теперь слабым женщинам, таким, как я, приходится делать за полицию грязную работу.