— Когда ты замираешь вот так неподвижно, это начинает пугать.

Марк оглянулся. Замотав пахнущие шампунем с какими-то травами волосы полотенцем, из гигиенического блока вышла Аэлла.

— Правда?

— Хуже, только когда ты с плотоядным интересом рассматриваешь карту нашего сектора, — подтвердила девушка. — А потом запускаешь в нее руку и делаешь вот так, — она сжала пальцы, пытаясь схватить воздух.

— Амбиции Цезаря — это амбиции Рима.

— Ты в курсе, что он плохо кончил?

— Хм, аргумент, — согласился Марк. — Но разве это повод отказываться от мечты?

Аэлла ничего не ответила. Встав у него за спиной, она молча обняла его за пояс, прижалась и поцеловала в щеку. И именно в этот момент дверь адмиральских апартаментов распахнулась.

— Тигра! Я тут нашла… Оу! — Ворвавшаяся, а по другому не скажешь, в адмиральские апартаменты Джи сообразила, что пришла не вовремя. Но когда ее это останавливало? Замерев на пороге, девушка с веселым интересом уставилась на обнявшуюся парочку.

Аэлла отпрянула от Марка и смерила соперницу недовольным взглядом. Принять, что одной женой Марк не ограничится — это одно, а смириться — совсем другое. Налаживать отношения девушки не торопились, приглядываясь друг к другу. Аэлла вела себя холодно и вежливо. Джи — настороженно, стараясь свести общение с баронессой к минимуму. Последнее было единственным, что их объединяло.

— Ваша Милость, — вспомнив про нормы этикета, Джи первая поприветствовала баронессу. Вообще-то, по правилам того же этикета, приветствовать первым полагалось Марка. Но не говорить же «Ваша Светлость» после радостного «Тигра»? Глупо это будет и неестественно.

— Флаг-адмирал,

Холодный, даже ледяной, обмен приветствиями закончился. Девушки синхронно посмотрели на Марка и тот шестым чувством понял, что на этом празднике жизни он явно лишний. И осознал во внезапном прозрении, что решив многоженством одну проблему, породил множество других.

Джи и Аэлла — это как огонь и лед. Свои достоинства и недостатки есть у любой стихии. Спорить, какая из них лучше, а какая хуже — занятие неблагодарное. А в данном случае, еще и опасное. Но вдвоем, они отнюдь не дополняли друг-друга своими достоинствами, а складывали недостатки и вываливали их не голову одного многострадального барона, только что повышенного до герцога.

— Я лечу с тобой! — категорично заявила Аэлла. По брошенному на соперницу взгляду становилось совершенно ясно, что послужило причиной этого решения.

— А как же дом? — Брать на операцию Аэллу Марку не хотелось. И дело тут было не в Джи. Кто-то должен присматривать за разросшимся владением. И кандидатура Аэллы устраивала его больше прочих.