грохочуще-громко, и его голос грубо разорвал хрупкую утреннюю тишину. Он медленно пошёл в сторону ванной комнаты. — Не жизнь, а малина! Прямо как в гостинице для богатеньких. Не скучно тут одной, а? — Его взгляд скользнул по её бледному, оставшемуся без макияжа лицу, по дорогому халату, едва прикрывавшему ночнушку, с откровенной и грязной наглостью. Кира инстинктивно отступила вглубь ванной, спиной наткнувшись на холодный, бездушный кафель. Она машинально схватила мягкое махровое полотенце, пытаясь прикрыться им как хрупким щитом. Пальцы сжали край плотной ткани так крепко, что до боли побелели костяшки. В голове лихорадочно метались рваные обрывки мыслей: «Как он меня нашёл? Кто ему сказал? Здесь же кругом охрана!» Она физически чувствовала, как сердце в груди колотится всё чаще и болезненнее, а по спине крупными каплями пробежал ледяной пот. — Т-ты… Как ты… — её голос сорвался, предательски выдавая удушающую панику. — Что ты здесь делаешь? Виктор остановился на самом пороге ванной, полностью заполнив проём своим массивным телом. Его присутствие физически давило на неё, упрямо вытесняя из комнаты весь воздух. Он вальяжно сел на край ванны, ни на секунду не сводя с неё своего наглого, давящего взгляда. — Пропустили меня, представляешь, — ехидно сказал он, криво усмехнувшись. — Два дня прошли, Кира. Я пришёл за своими бабками. И даже не вздумай мне тут юлить. Он резко встал и шагнул вперёд, его рука, холодная и шершавая, мертвой хваткой схватила её за тонкое запястье. Пальцы впились в нежную кожу как стальные, безжалостные тиски. Острая и унизительная боль мгновенно пронзила её, смешавшись с тошнотворным запахом его близкого дыхания — вчерашним перегаром и дешёвыми, въевшимися в одежду сигаретами. Он резко притянул её ближе к себе, и она невольно вскрикнула от вспышки боли. — Не строй из себя недотрогу, — злобно прошипел он, и его взгляд снова плотоядно скользнул по её халату. — Знаю я все твои цены. Или забыла уже, как мы с тобой… — он нарочито, вульгарно хмыкнул под нос. — Где деньги? — Я… Я не… — отчаянно начала она, пытаясь вырваться, но его хватка была прочной и тяжёлой, как капкан. — ВРЁШЬ! — рявкнул он так, что она вздрогнула всем телом. Голос понизился до опасного шёпота: — Врёшь всегда, Кира. Где деньги?! В этот момент дверь в палату тихо приоткрылась. На пороге замер Эд. В одной руке он держал бумажный стаканчик с парящим кофе, в другой – свежий букет лилий. Первое, что он увидел, была широкая спина незнакомого мужика в грязной, поношенной куртке,