попятилась, но почти сразу спиной уткнулась в неровную стену, отчётливо чувствуя, как по коже крупными волнами пробежали леденящие мурашки. — Я тебе сейчас всё объясню… — голос её предательски дрожал, а рука сама собой метнулась к старому стационарному телефону на тумбе у стены. Пальцы её были совершенно влажными от пота, а в горле стоял неподъёмный ком от накатившего ужаса. Она невольно вспомнила, как когда-то давно Виктор был для неё почти другом — таким же потерянным, как и она сама, с точно такими же тёмными кругами под глазами и той же глухой тоской в голосе. Но сейчас в его потемневших глазах читались только жестокость и холодный расчёт, а в самых уголках рта застыла горькая, злая усмешка человека, которого жизнь навсегда научила больше не доверять никому в этом мире. Виктор молниеносно вырвал трубку у неё из рук и с такой силой грохнул ею об аппарат, что пластиковый корпус с треском лопнул; звук разбитого телефона прозвучал в прихожей как резкий выстрел в звенящей тишине. Его тяжёлая рука скользнула по её плечу, отчего Кира инстинктивно вздрогнула и сжалась, но не отступила назад, а он полностью перегородил ей узкий проход к двери, поставив ногу прямо на порог и отрезая любую лазейку к спасению. — Не спеши, — прошипел он, приближаясь к ней так близко, что Кира физически почувствовала его тяжёлое, прерывистое дыхание. — Ты же ещё даже не придумала, что именно мне соврать. Кира машинально сильнее прижалась к стене, отчаянно ища хоть какую-то опору, но холодная поверхность не давала ей малейшего утешения, пока в голове безумным набатом стучало только одно: «Только бы не закричать… Только бы не показать ему свой страх…». — Я полицию вызову… — её голос окончательно сорвался на беспомощный шёпот. — Ты меня этим точно не напугаешь, — издевательски усмехнулся Виктор, и глаза его опасно сузились, как у матёрого хищника перед броском. — Мы же оба слишком хорошо знаем, кто здесь на самом деле подстрекатель. И именно в этот момент панический страх внутри неё резко отступил, уступая место глухой, клокочущей злости. Кира рывком вырвала руку из его захвата, с огромным трудом удерживая крупную дрожь в теле; ногти её до крови впились в ладони, и она отчётливо почувствовала, как внутри просыпается что-то старое, та самая яростная тень, которая когда-то заставила её пойти на первое преступление. Виктор наклонился ещё ближе, и его тяжёлое дыхание обжигало бледную щёку. Он медленно поднял руку, и Кира инстинктивно зажмурилась, готовая к удару, но он только небрежно провёл