Начать разговор на эту тему целесообразно с перечня организационных форм, принятых эмигрантами для сохранения своей национально-культурной идентичности и консолидации.

Едва ли не важнейшую роль в том, что русская эмиграция первой волны, особенно до начала Второй мировой войны, жила достаточно сплоченной жизнью, во многом была одним целым – островком России, оторвавшимся от материка, но сохранявшим все его родовые, домашние черты – была православная церковь. Церковь напоминала эмигрантам о родине, об отчем доме, ведь там звучали знакомые с детства службы, молитвы и песнопения на церковнославянском языке, а на паперти и в саду можно было обменяться воспоминаниями, поговорить о сокровенном. Общение не ограничивалось богослужебной темой, ведь при каждой церкви была библиотека, содержавшая не только церковную, но и светскую литературу. Церковь соединяла в своем лоне все сословия и страты эмигрантов, помогала им в нелегкой судьбе изгнанников, служила стержнем русскости, вокруг которого собирались все они, даже неверующие. Церковь, куда ради общения непременно приходили каждое воскресенье и на церковные праздники, на Рождество и Пасху и т. д., заменяла в изгнании былые светские салоны и клубы. Так было не только в Париже, но и на Лазурном Берегу – в Ницце, в Каннах, где стоят православные храмы. К примеру, в Св. Михайло-Архангельский храм (Канны) приезжал по церковным праздникам писатель Иван Бунин, проживавший неподалеку в Грассе, хотя имел скептический ум и не слишком прилежал церковной традиции.

Русский священник, даже рядовой, был видной фигурой в эмигрантской среде, живым носителем русского слова и духа, помогавшим не только поддерживать национальную идентичность взрослых, но и воспитывать молодое поколение русских. Так, в каждом летнем лагере для юношества, организованном эмигрантами в пяти-шести разных местах во Франции, велись занятия по русскому языку и Закону Божию, был свой батюшка. Со временем подросшие русские дети, связанные памятью об этом общении, создавали свои семьи и, в свою очередь, воспитывали детей в национальной культурной и религиозной традиции.

Конечно, воспитание в таких лагерях не ограничивалось культурным и вероисповедным аспектом, но имело также и политическое содержание. Например, в лагере Русского студенческого христианского движения (РСХД) в Сен-Теоффре в Альпах, под Греноблем, каждый день начинался с подъема российского флага и кричалки «Смерть большевикам!» Рядом с этим лагерем в том же департаменте Изер, в Лаффре, на берегу озера был «суворовский» лагерь национальной организации «Витязи». Действовало популярное у эмигрантов гимнастическое общество «Русский сокол», которое тоже имело свой летний лагерь – в Ландах на Атлантическом побережье. Своеобразным паролем у «соколов» были слова «Помни Россию», на которое следовал отзыв «Помним». «Русское сокольство за границей» ставило перед собою задачи: подготовка будущих борцов за национальные идеалы русского народа; работа над национальным и моральным оздоровлением русского народа; борьба с духовным маразмом (безбожием, социализмом), который принесен на Родину интернациональными силами; борьба с «отнародованием» (денационализацией) русских людей, особенно молодежи, оказавшихся за границей. Ну и, конечно, их физическое и духовное развитие.