Осталась где-то четверть. Те, кто не хотел изменений, боялся неизвестности или просто пригрелся на хорошей должности. Кому-то предложили гораздо лучше условия, у кого-то уже была пара, несмотря на то, что детей от Бессмертных быть не могло. В общем, остались люди. Но многие быстро пожалели. Раскол перешел из острой стадии в длительное неприятие. Станийцы считали Бессмертных ворами и эгоистами, готовыми ради крошечного усиления себя подвергнуть риску других, а Бессмертные видели в жителях этой страны моральных уродов, которые пытались эксплуатировать их труд за сущие гроши. Отношения накалялись с каждым годом: смертные все сильнее осознавали, что каждый из тех, кто ушел может вернуться в составе армий гипотетического врага.

Страх.

Это и многое другое Каргамор рассказывал странному лысому монаху, проживающему на озере, куда его, Каргамора, с подчиненным десятком, притащила эта склочная и вредная Гретта, одна из штатных магичек города Варта. Роскошнейшая баба, по мнению как десятника, так и всей стражи, щеголяла в узких кожаных штанах, тонкой рубашке и синей робе из грубой ткани нараспашку и обладала страшным колдовством. Когда она молчала, то все вокруг благоговели от ее красоты и стати. Она сумела в редакторе аватара создать такое, что обычная пластиковая красота идеальных черт и огромные глаза «стандартных» Бессмертных женщин и рядом не стояли. Но стоило Гретте открыть рот…

…бытовал слух, что ее дважды убил один из жрецов местного храма, когда она с ним сцепилась языками в лавке булочника.

В общем, премерзкая характером ведьма притащила отряд стражей на озеро, потому что там, по словам магессы, «сидело что-то жуткое и опасное». Десяток воспринял предупреждение Гретты всерьез, воины шли медленно, выискивая поломанные деревья, гигантские следы, опалины колдовства и прочие подозрительные вещи. Но не обнаружили ничегошеньки в конечном итоге, кроме лысого монаха с запечатанным классом, бьющего рыбу острогой. Рядом обнаружился костерок, а на раскидистом дереве вполне себе уютный шалашик для жилья.

По мнению венгра, монах на какое-то заявленное зло ну никак не был похож. Особенно после того, как бодро и местами жизнерадостно послал Гретту на много веселых букв после требования показать Статус. Правда, до посыла не сразу дошло, сначала искали общий язык, каким оказался английский, уже лет двадцать как считавшийся Общим у Бессмертных. На нем лысый говорил с трудом, но достаточно понятно.

В целом, совсем обычный Бессмертный, ну разве что уровень безумно низкий и статус показывает, что он за полвека ни одной нации, стране или крупному образованию присяги не давал. Иначе бы у него стояло не «фракция — отсутствует», а «фракция — бывший станиец», к примеру. Мол, свободен, но привлекался. А этот… впрочем, мало ли чудес на свете. Может, он один из редких Новичков-бессмертных, которые то тут, то там падают с неба. Лысый и худой тип вел себя, по мнению венгра, насквозь свободно: мастерски запек в золе кучу рыбы, как ребенок обрадовался паре зачерствевших лепешек, старался отвечать на вопросы, задавал свои и бодро отгавкивался от попыток Гретты вызнать его Статус. Последняя, закаленная десятилетиями перепалок с другими, не сдавалась.