Отказались мы единогласно. Скрипя зубами, но сразу. Симпатяг аж в лице переменился и шлепнул себя по лицу.
— Ребят, вы в своих странствиях определенно слишком много уху ели! — наконец, выдохнул он, — Честно. Один — девятнадцатый! Вторая на моих глазах одиннадцатый уровень берет! Вы зеленые! Вы такие зеленые, шо я вас, как друид, всем сердцем люблю! Что у вас там может быть? Чего вы стесняетесь? Фимоз мозга? Или что? Кристалльчик пощупали дикий, и он что-то постыдное дал? Имейте совесть! За жизненно нужный вам клочок информации я прошу мелочь, чтоб хоть что-то получить!
— Точно, добрый ты, аж слезу выбиваешь. Без ножа режешь, чтобы в душу залезть. Нет уж. Не будет тебе, басурманин, ни нашей подноготной, ни приблизительного вектора движения. Жадный ты слишком. Вот тыкнул бы в карту между делом, мы бы купились влёт. Лети потом и продавай инфу, — я укоризненно покачал головой.
Хоббит нахмурился и внезапно спросил тоном, крайне далеким от прежнего дружелюбного:
— А что мне мешает сейчас тебя шлепнуть? А потом скрутить мелкую и рвануть ее сдавать?
— Да, вообще-то, ничего, — я пожал плечами. — Кроме того, что тогда Ай использует Зов. А я, конечно же, сменю маршрут. На всякий пожарный. Или отдохну где-нибудь годик. Никуда не тороплюсь. И тогда ты останешься с носом.
— И откуда ты такой прошаренный вылупился? — досадливо поморщился друид, заметно расслабляясь. — Вы же, Новички, все придурковатые, не от мира сего. А ты прямо, как будто из Первых.
Митсуруги уже стояла сгорбившись, напряженная, явно готовая к бою. Хоббита ее поза волновала меньше, чем мимопролетающая бабочка.
— Попался нам добрый человек. Или лучше сказать: «нормальный»? — я горько ухмыльнулся, вспоминая как Каргамора, так и свое довольно бездушное отношение к нуждающимся в помощи. Но я, по крайней мере, не пытался на них нажиться.
— Гребаные Оседлые, — сплюнул Мамин Симпатяг и, не говоря больше ничего, вскинул копье на плечо и пошел прочь.
Мы смотрели ему вслед.
— Эй, лысый дядька, — позвала меня Ай. Лицо ее было опустошенным, даже глаза стали какие-то притухшие. Она помолчала и все-таки спросила, — Что не так с этим миром? Что с людьми случилось?
— Ну, думаю, что они потерялись на дороге жизни. Оттого и злые, — я сказал первое, что пришло на ум.
— А мы?
— А мы еще нет.
Верить, что хоббит вальяжно скрылся в закат, я категорически отказывался. Но виду не подавал, не мальчик уже. Упаковав спутницу в наплечный мешок, я направился строго на юг размеренным бегом. Вокруг одуряюще пахла и колосилась летняя лесостепь. Максимальную походную скорость выдавать не хотелось, мучили сомнения, что этот мелкий и кудрявый охотник за информацией без проблем за нами следует либо читая следы, либо не выпуская из прямой видимости. Причем, как бы я ни напрягал свои чувства, ничего за спиной не ощущалось. Волшебница как-то извернулась в своей упряжи и теперь смотрела назад, явно готовая чем-нибудь бабахнуть.