Наевшись, Патриция вошла в воду и изобразила несколько вялых движений, долженствующих означать омовение. После этого вернулась к сильно уменьшившемуся моему улову и уселась там же. Мои приветствия, вопросы и пожелания игнорировались так, как будто мы были, как минимум, два года в браке, и я только что потерял работу. Загадочно, впрочем, ладно. Рыбы тут много.
Дальнейшие опыты и эксперименты показали следующее. Первое: Патриция не могла общаться и вообще поведением напоминала вялого и неагрессивного зомби. Если ее все устраивало, она предпочитала стоять/сидеть/лежать или двигаться за мной. Второе: когда ее очень сильно что-то не устраивало, то она издавала отчетливый полустон-полувой, но тем и ограничивалась. Последнее я выяснил банальным методом научного тыка: ей было пофигу на все, пока мои пальцы не приближались к груди или другим интимным местам. Такой же стон она издавала, если я ускорял движение, отдаляясь от нее. Третье: элементарные физиологические процедуры девушка могла выполнять сама и даже пыталась следить за гигиеной. Не очень успешно.
Бросать настолько беспомощного человека мне претило. Что ее состояние явно не со Старта, было очевидно, такой зомби никаким образом не взял бы второй уровень, да и не выжил бы просто столько времени. Значит, ее что-то ушибло совсем недавно, и вполне может быть, что вскоре попустит. Тем более затрат по ее содержанию ноль, просто набить чуть больше рыбы, с которой к тому же падает опыт. На такое я пойти могу.
Так мы и пошли дальше, я и белобрысая «пустая», периодически стонущая каждый раз, когда я автоматом учащал шаг, отрываясь от нее.
Я посмотрел на лося, а потом обратил свой взор к свету. На душе было неспокойно, хотелось материться. Дилемма, стоящая передо мной, требовала решения.
Лось, каким-то макаром свернувший себе шею при падении в небольшой овражек, был хорош. Велик, прекрасен и свеж… как труп. Могучие ветвистые рога, практически прозрачные, как будто сделанные из хрусталя. Отчетливо серебристый оттенок шерсти и угольно-черные копыта. И конечно же, хвост — он был длиной метра два, поросший той же серебристой шерстью и с жалом на конце, которое легко выскальзывало, стоило мне надавить большим пальцем на кожистый бугорок под ним. Аккуратно оттянув лосю губу, я оценил крепкие длинные клыки хищника. Система обозвала лося «Крупный лесной хищник. Уровень 12» и отметила золотым цветом.
Я прикидывал свои силы, тушу надо было доволочь до следующего Дома Матери, чей свет призывно мерцал вдалеке. Слава яйцам — опять возле реки. Начинаю подозревать, что эти Дома гнездятся в местах, где удобно отстроить нечто вроде поселения, с доступом, как минимум, к воде, возможно, и к лесу. В пустынях, наверное, они стоят в каждом крупном оазисе.