Кувырок, хруст стрелы в спине, жуткая пульсирующая боль развороченной раны там же. Я стоял, перехватив посох двумя руками в подобии боевой стойки. С разных сторон ко мне подходили двое: стрелок, бросивший лук и подхвативший примитивное копье, и «воин» 8-го уровня — блондинистый мужик лет двадцати, с такой же заостренной и обугленной веткой дерева. Голые, измазанные в грязи — обычный вид бессмертного вне цивилизации. Оба совершенно не спешили, остановившись на дистанции в 3–4 метра и крепко сжимая свои деревяшки. Боль в спине нарастала. Выжидают, понял я. Подвигал плечами, получив острейшую вспышку боли, скривился, спросил по рошвански:

— Зачем?

— Шмот хотим, — белозубо и как-то по-доброму улыбнулся «воин», не спуская с меня глаз.

— Вальнем, освободим от вещей, а там потом приходи, покалякаем по-доброму, — внес свою лепту «охотник».

— Не нравится мне такой расклад, господа бандиты, — выспренне показал я свою точку зрения, крутанул посох, перехватив его одной рукой, и громко охнул от пронзившей с головы до пяток боли. Оба парня как-то жадно дернулись ко мне и одновременно отпрянули на исходные позиции. Я тяжело дышал, положив левую руку на пояс, а правой удерживая здоровую дуру посоха.

— Ну, предложи что-нибудь сам, — покладисто предложил «следопыт». Он совершенно никуда не торопился. Это раздражало.

— Конечно предложу, — сквозь пульсирующую боль я еле сообразил, какие мышцы надо растягивать в улыбке. Мужики явно подобрались, ожидая пакости. Я резко махнул кистью левой руки: небольшой мешочек должен был упасть в воду на очень солидном расстоянии. Лица лесных пакостников вытянулись на загляденье, мне аж полегчало.

— Это было огниво, кремень и рыболовные крючки, — любезно уведомил их я. — Если выживите, то поделите мою дубинку, штаны и пояс. А еще есть соль, с которой вы последний хер кушать будете, дурачье.

После чего я выдернул маленький нож левой рукой и изобразил охреневающего в атаке вьюношу с горячими руками, но уже почти холодным сердцем. Парни с вытянутыми и белыми от ярости лицами о чем-то матерились в мою сторону, но слов я уже не разбирал. Беспорядочно размахивая руками и куда-то запулив нож, я каким-то чудом добрался до «следопыта», полностью потеряв из виду воина. Делая богатырский размах, внезапно ощутил слабость и потерял равновесие. Кажется, я слышал чей-то крик. Перед глазами мелькнуло небо, какое-то пятно на его фоне, и я почувствовал, что не могу дышать. Темнота.

Сознание вернулось чуть ли не с щелчком — раз, и включили. Я выдрался из-под лесной трухи, встал и тут же припустил куда подальше, постепенно выравнивая свой маршрут параллельно реке. Вернуться и попытаться отбить оставшиеся вещи или для мести хотелось, конечно, но перспектива оказаться лежащим с переломанными ногами в качестве жертвы для допроса и снятия стресса для веселых пареньков была пугающей. Система в качестве утешения за что-то насчитала мне около полутысячи очков, и я счел размен хорошим и бодро почесал через подлесок, выглядывая ручейки, чтобы запутать след посильнее. Ну их к чертовой бабушке, этих робин гудов!