— Лысый, стой! Как там тебя…Соломон! — взял с места в карьер Обра. — Ну-ка прекрати! И стой!

— Стою, — покладисто и спокойно согласился лысый мужик, выпрямившись и честно не совершая никаких настораживающих движений. Магичка перед ним сидела в ступоре и только хлопала глазами.

— А…это… — Обру полностью заклинило, так как он понятия не имел, что говорить дальше. Лысый Соломон стоял абсолютно спокойно и с интересом наблюдал за Оброй.

Митрослав решил прояснить обстановку и вступил в диалог:

— Ты чего голый, монах? — строго спросил он. — И куда идешь в таком виде?

— Так нет у меня ничего, — открыто улыбнулся лысый и развел руками, потом чуть наклонился и доверительно добавил. — А иду я путешествовать. Я — странствующий монах, стражник. Так что странствую отсюда.

— Куда? — внезапно затупил вслух тупивший до этого молча Обра.

Митрослав тем временем тоскливо молчал, предчувствуя проблемы. Пришлые НЕ должны уходить. Там, где этот гад воскреснет, рошванец останется гнить. И это сейчас. А через год — десяток. А через десять лет — как бы не сотня останется. Навсегда. А вот этот вернется. Быстро вернется. Как солдат он очень хорошо понимал: чужаки нужны, очень. Тем временем голый тип мирно отвечал Обре:

— Как куда? Путешествовать. Странствовать. Мне положено. — но при этом стоял, явно никуда не торопясь. Лишь тихонько переминался на одном месте и задумчиво почесывал бок.

— Так там же ничего нет, — зажато, но искренне удивлялся Обра, всем своим видом показывая, что не понимает тупости чужака, — куда ты пойдешь? Ноги сотрешь, пока других людей встретишь. И людей ли⁈ И что они тебе? Языка не знаешь, зад вон у тебя так совсем того. Голый. Нет у тебя ничего. Видишь же, строимся. Еще две-три седьмицы, и заживем!

— Это ты, стражник, заживешь, — внезапно очень нехорошо ухмыльнулся Пришлый монах. Его тон изменился с расслабленного на жесткий и злой. — Баба твоя заживет. В городе сидеть будете, а мы, бессмертные, в той же глуши куковать. В дозоре, на разведке, в пещерах и горах. Один только вопрос: за что?

— За что? — тупо переспросил Обра и беспомощно оглянулся на Митрослава. Тот стоял, сжав зубы и играя желваками. Чужак был проницателен и, что гораздо хуже — о многом уже догадался.

— Вопрос цены, достойный стражник недостроенной деревни Кижычи, — спокойно ответил лысый и продолжил, — пока вы покупаете нас и наш труд за сущую ерунду. Миску каши. Безопасность. Обещание учить — за долгую присягу и службу по ней. Цену назначает купец. И пока она мне не нравится. Я вернусь через десяток-другой лет. Посмотрю… как изменятся расценки.