Пушки явно ждали, когда в уязвимую зону войдёт хотя бы половина врагов, но если они станут бездействовать, моя стимфалийская друда через тридцать секунд беспрепятственно долетит до чаши и мы пройдём ярус! Поэтому пушки, помедлив, начали стрелять. С красивым звоном из их жерла вырывались острые хрустальные шары с шипами, напоминавшие звёзды. Не самая очевидная форма для пушечных ядер, но секунду спустя мы поняли, почему: они ушли вверх, ударились о потолок и разбились на сотни осколков, которые разметало силой удара — и которые практически ожили и начали носиться по всему залу, угрожая острыми гранями изрешетить нашего единственного бойца.

Оказывается, весь зал был, словно невидимое лоскутное полотно, поделён на неровные зоны с разной тяжестью: где-то царила невесомость, где-то обратная гравитация, где-то тяжесть сильнее обычного, а в других местах любой проходящий предмет получал ускорение — и так далее. В итоге осколки носило из стороны в сторону, часть ускорялись, другие врезались в стены или пол и разбивались на более мелкие, пушки сделали новый залп — в итоге через десяток секунд всё пространство зала было заполнено мелкой и крупной стеклянной бурей. Красиво и смертельно, я бы туда не сунулся, такое даже в глухо закрытом шлеме с забралом опасно, он же всё равно не герметичный, забьётся во все отверстия хрустальная крошка и пыль — мучительно умрёшь, разодрав себе лёгкие.

Я раз поморщился, снова удивляясь жестокости Алары. Одно дело — просто убить наступающих врагов, а другое — таким неприятным способом, он многое говорит о натуре, и натура у этой красавицы поистине гнилая.

— И как такое пройти? — крякнул Петрович.

— Уже никак, — спокойно ответил я, отдав приказ нашим аквиссам-воздушницам. — Уже, по сути, прошли.

И кивнул на смешно крутящегося в воздухе одинокого гиена. Друда ловко лавировала в лабиринте аномальных кусков пространства, по движению воздуха чувствуя, где зоны тяжести, и огибая их. А остальные ей были не во вред, а даже на пользу. При этом хрустальная буря была ей почти безвредна, ведь она не просто так обладала металлизированными перьями. Друда уклонялась от крупных осколков, а мелкие ей были нипочём. Идеальный боец для прохождения этого яруса.

Аквиссы по моему приказу скастовали на неё воздушный плащ и ускорение, тем самым ещё лучше защитив от осколков и позволив друде добраться до чаши за считанные десятки секунд. Пушки к тому моменту выстрелили по пять раз, и зал превратился в невообразимый калейдоскоп мелькающего стекла. Воистину «нестабильность», интересно, зачем ярусам дали эти поэтичные названия, должен же в них быть смысл?