Вроде бы план звучал неплохо, но слишком много было всяких «если». И это мне не нравилось. Как и то, что я буду полностью зависеть от других людей. Если они захотят

— Нет, — мотнул я головой.

— Что значит «нет»?

Я предпочёл молчать.

— То есть вы… не собираетесь нам помогать? — вскинул бровь Тарасов.

Я всё ещё молчал.

— Боже, как сложно с вами иметь дело! — всплеснул руками князь. — Я запутался…

— Закончить войну до её начала в моих интересах, — наконец ответил я.- Как и вы, я верноподданный нашего императора. К тому же он мужик нормальный. Рисковать понапрасну из-за тонкостей вашего плана я не собираюсь. Их слишком много. А чем сложнее план, тем выше вероятность, что всё пойдёт не так. Поэтому я принимаю предложение государя, но на своих условиях…

Вообще, я очень хотел крикнуть: «Ах ты сукин сын, я в деле!», но князю такое не скажешь. К тому же ему не надо знать о моей заинтересованности.

С озвученными условиями Тарасов согласился не сразу. Однако и выбора другого у него не было. В противном случае я мог отвергнуть их предложение, и они не смогли бы мне приказать. Ведь я пока ещё не призван в армию, как верно подметил Тарасов.

Во-первых, я отказался от эвакуации, у которой маленькое окно и непонятные агенты, рискующие быть пойманными.

Во-вторых, чем меньше людей со стороны знает обо мне, тем лучше. Османские шпионы тоже на месте не сидели, у них могли быть информаторы во всех армейских кругах. Здесь мы сошлись, что мои действия с армией будет координировать один человек. Я хотел, чтобы это был герцог Билибин. Но надежда, что князь Тарасов вдруг знает, где он, не оправдалась. Тогда Первый советник предложил другую кандидатуру, и я с ней согласился. Некий полковник Дрёмин. Я впервые слышал эту фамилию, но Тарасов клятвенно заверял, что этому человеку можно доверять.

Поживём-увидим.

Все остальные детали плана я отмёл. Мне достаточно знать, где будет этот генерал, планы и казна, и когда они там будут, а с остальным разберусь сам. У меня уже был свой сценарий, как пересеку границу. Не зря же я сюда Машу призвал.

За всеми обсуждениями солнце перевалило за полдень, снег за окном начал окрашиваться в кремовые тона, а мой желудок — тихонько урчать от голода. Тарасов обещал прислать своего человека в понедельник со всей необходимой информацией. После этого мы распрощались, и он ушёл, встреченный за дверями моих комнат своими ретивыми дружинниками. Несколько из них, вытянув шеи, попытались хоть краешком глаза заглянуть внутрь, но я захлопнул перед ними дверь.

— Не нравится он мне, — скрестив на груди руки, хмуро произнесла Маша. — Скользкий какой-то тип. Я бы ему не доверяла.