Громила, выпустив Агнес, закувыркался вместе со мной. Мы врезались в несколько машин, раскидав их, и упали. Я вскочил первым и запрыгнул на спину встающего врага. Но тот был готов и сильным ударом опять впечатал меня в стену. Даже в Инсекте это было больно. Без него громила пробил бы меня кулаком насквозь.

«Как?» — вопил я внутри. — «Спроси Торвальда, как победить розовый туман⁈»

Альфачик и Гоша смогли избавиться от своей ноши и пришли мне на выручку. Один плевался паутиной, второй вцепился в рукав, но быстро отлетел в куском ткани во рту.

«Стадия! Он спрашивает, на какой стадии те, кто вдохнул его?» — кричала в голове дриада.

Монстр, оставшись один на один с Гошей, пошёл на паука, зажатого между стеллажами у стены. Паук попытался убежать на потолок, но враг схватил его за одну из ног и ощутимо приложил об пол.

Агнес пришла в себя и поливала противника свинцовым дождём из ручных пулемётов. Но тот даже не обратил внимания. Тогда я прыгнул ему на спину и вцепился в шею, внутренне вопя:

«Стадия? Какая, к чёрту, стадия? Я не знаю! Сначала у них были розовые глаза и вены… Ай! Мать твою!» — Враг пытался стряхнуть меня, но я вцепился крепко, тогда он приложился спиной об стену, проломив её. Кирпичи гулко задубасили меня по голове. — «Потом вены ушли, кожа потрескалась, а они стали больше, сильнее и злее!»

«Торвальд говорит, это третья стадия!» — Маша транслировала свои мысли торопливо. Гном стоял рядом с ней. — «Она характеризуется как раз этими симптомами»…

Шея врага не поддавалась. Всё равно, что пытаться задушить фонарный столб из бетона. Я давил так, что хрустела морёная плоть. Громила же этого не чувствовал и бил меня о стены. Пару раз подпрыгивал падая на спину. Зато хотя бы от женщин отвлёкся.

«Короче!» — завопил я, в очередной раз оказавшись под твёрдой, как скала, кучей мускул.

«Короче!!!» — вторила мне дриада рядом стоявшему гному. В пылу она забылась и передала это ещё и мыслью мне. Вскоре продолжила, даже не заметив этого: — «Воздух! Туману нужен воздух! Лиши отравленных воздуха, и его остатки сами уйдут!»

Ну, уже дело!

В этот же момент в поле моего зрения снова оказался Гошик. Паук попытался встать, но тут же его ноги опали обратно. А немного паутины мне бы сейчас не помешало…

При виде беспомощного питомца, связанного со мной, душу захлестнул такой гнев, что я зарычал. Схватил врага за рот и нос, перекрывая воздух, и направил в руки кучу маны, чтобы громила не смог их отодрать.

Японец на максималках пришёл в бешенство. Он разъярился настолько, что от его попыток скинуть меня мою тушку болтало в воздухе, как флюгер в бурю. Било о стены и стеллажи, о покорёженные машины, доламывая их окончательно, швыряло об пол с такой ужасающей силой, что моя плоть просто трещала. Но я не отпускал. Мои ладони будто прилипли к лицу ублюдка.