— Это плохо, если так! — сказала Магдалина, — мы водную преграду считали своей защитой, а теперь будем чувствовать от неё угрозу.
— Всё течёт, всё меняется! — философски заметил я.
— Из твоих слов я поняла, что големов можно брать под контроль? — спросила Магдалина.
— Этот вариант мы рассматривать не будем, — сразу сказал я, — во-первых, у нас здесь нет некроманта, во-вторых, этот процесс сложный и у нас получилось благодаря отчаянному риску нашей некромантки. Второй раз такое вряд ли сработает.
— Некромантки? — удивилась Магдалена, — такой ужасный дар, да ещё и у женщины? Меня аж передёргивает от одной мысли об этом!
— У девочки-подростка, — сказал я, — и я не устану повторять, что сам дар не важен, важно как его использовать. Эта девочка много раз спасала нам жизнь при помощи своего дара, сама рисковала и бросалась в пекло, не думая о себе. Думаю, что большинство людей с «красивыми» дарами не смогут сделать и десятой части того, что сделала эта девочка. Так что, не надо мне рассказывать про ужасные дары. Главное человек, который этим даром владеет, всё остальное второстепенно!
— Пожалуй, ты прав, — сказала Магдалина, слегка удивлённая моим пылким монологом. Но мне почему-то стало очень обидно за Зою, и захотелось её оправдать в глазах правительницы Барбинизатора.
— Так что ты предлагаешь? — спросила Магдалина.
— Убить некроманта! — сказал я.
— Убить нетрудно, найти тяжело, — философски заметил Боря.
— Это ты зря, — покачал я головой, — бывает, и убить тоже трудно!
— Так, значит, тяжело найти, трудно убить… отличный план! — усмехнулась Магдалина.
— Это первые намётки, — сказал я, — есть ещё пара идей, но боюсь, тебе они не понравятся.
— Излагай! — напряглась Магдалина.
— Я бы предложил сжечь лес вокруг Барбинизатора. Во время вчерашних заварушек уже возникал пожар, но он, видимо, не разросся, да и далековато это было. Там ещё шоссе проходит между тем местом и Барбинизатором, — сказал я, — нам же нужно выжечь ближайшие заросли. Да, внешний вид от этого пострадает, но жизнь врагам усложнит. Зелень снова вырастет, это восстановится. А вот если вас истребят, то это уже будет невосполнимая потеря.
— Да, на войне иногда приходится использовать не самые приятные и популярные решения, — задумчиво проговорила Магдалина.
— Сколько тебе лет? — спросил я у неё в лоб.
Она закатила глаза и задумалась.
— Шестьдесят восемь, — после небольшой паузы сказала она.
— Не сразу вспомнила? — удивился я.
— Да, сначала старалась об этом не думать, потому что годов было слишком много, как мне казалось. А теперь об этом нет смысла думать, потому что они всё равно не соответствуют моему внешнему виду, — сказала Магдалина, — я просто живу, и всё!