Внезапно её накрыл наплыв своего пола, женской сущности, желание тела, да так яростно, что набухла тяжестью грудь и огнём запылали ланиты. Аннунциата не стала сдерживаться. Отшвырнув пустой кубок, обернулась и сделала то, о чём мечтала с первой встречи - впилась губами в уста Анджея и потянула его к брошенному на пол склепа плащу.

Сцена четвёртая: Бегство.

Дома, Аннунциата первым делом напитала силой загодя приготовленное зелье, и вместе с амантом отправилась в опочивальню супруга. Старый граф крепко спал, за ужином она влила ему в чарку с вином того же макового отвара, что и младенцу. Анджей подошёл к изголовью, зажал старику нос и оттянул вниз подбородок, она быстро влила питьё в открытый рот. Лицо графа налилось свекольным багрянцем, глаза вылезли из орбит, из перекошенного рта потекла пена, он забился в судорогах, вытянулся и затих. Он не умер, помня о матримониальных планах короля, Аннунциата не собиралась убивать супруга, ей было довольно, что граф стал овощем. И в таком состоянии, она могла поддерживать его сколь угодно долго.

Небрежно отшвырнув носком сафьянового сапожка шелковые розы, молитвы и баллады, Аннунциата зажила полнокровной вольной жизнью. Королевой бала до упада плясала на шабашах окрестной нечисти. Совокуплялась на чёрных мессах, и десятки неведомых существ входили в её лоно глубоко, мощно и неистово. Но более всего, ей полюбилась охота на смердов. Горячая кровь из разодранного горла сдобренная смертным ужасом возбуждала и пьянила сильнее самого крепкого вина. Как же горячо они с Анджеем любили друг друга среди искалеченных трупов. Закружилась в вихре удовольствий Аннунциата, утратила бдительность, забыла, что супруг не обычный немощный старик, а матёрый столетний мольфар. А он очнулся, по капле стянул силу, сплёл охранное заклятье, и не действовал на него более Анусин декокт. Притворялся, лежал бревном, а сам лечился, копил силу. Послал верного слугу с письмом в Краков, к старому другу, клирику из инквизиции.

И когда, после очередной ловли, хмельные и шалые от крови и любви, они въехали во двор замка, там их ждала ловушка - увешанный с головы до ног амулетами старый граф во главе отряда инквизиторов.

Только и успел Анджей выбросить её из саней и крикнуть:

- Беги! И прощай, душа моя! Я их задержу, но живым не дамся!

Ужом проскользнула она в щель между створками закрывающихся ворот, и через мост, через поле, вихрем понеслась к лесу. Там укрыли её новые друзья, потайными лесными тропами увели от инквизиторских псов. Но лютовал старый мольфар, чаровал, указывал место, и гнали её инквизиторы как зверя, не давая, ни сна, ни продыху. А ходить потайными путями - нужна сила.