Злоумышленники серебрили латунные листы, а потом из них и чеканили свои монеты. Гурты двугривенных покрывали серебром уже после вырубки кружка из листа. Монетки у злодеев получались звонкие, блестящие, совсем как настоящие, но не из серебра, а из покрытой им латуни. Прибыль была хорошая…
Станок ведь, ироды, сообразили сделать. По пять десятков монет в час тот выдавал.
Сбывали свои монеты вятские умельцы и в Казани. Одного из них мать успела предупредить, что его ищут, когда он в Вятку из этого города на пароходе возвращался. Тот попытался избавиться от улик и в реку оставшиеся у него подделки выбросил. Попали они на мелкое место и долго после этого местный народ собирал со дна даровые деньги. Что-то полиция изъяла, а что-то и в лавочки отправилось…
Да и по всей России-матушке разнесли паломники фальшивые двугривенные. До сих пор они всплывают. Вот может и здесь такие на тарелочке сейчас присутствуют?
Наши — своих не бросают. Купил Бакалавр все лежавшие тут фальшаки. Пусть они с ним на родину вернутся.
— Вы, что, монеты коллекционируете? — видя приобретения Вадима Анатольевича, задал вопрос аспирант.
— Ну, не так, чтобы очень, но покупаю, что мне понравится.
Вадим Анатольевич убрал фальшивые двугривенные во внутренний карман куртки. Не говорить же своему сопровождающему, что у него дома антикварный бизнес — может не понять. Да, к тому же — здесь, а совсем не дома. Дом у него далеко — в ином времени и пространстве, а антикварная торговля — всего лишь подготовка к возвращению. Ну, чтобы не с пустыми руками домой прибыть.
Не дома он здесь. Вадика тут вообще нет. Несколько лет назад Вадим Анатольевич это проверял. Приехал в город, где он родился, жил, в универе учился. Где должны его родители быть. Добрался с предосторожностями до знакомой с детства улицы. Кстати, она немного не такой была — какие-то здания Вадику знакомы оказались, а некоторые были совершенно другие…
Дом, милый дом — имелся. Этажей и подъездов было сколько надо, двор, правда, немного побольше. Люди… Вроде некоторые даже и на лицо знакомы. Для конспирации Вадим Анатольевич тёмные очки нацепил, но на него внимания жильцы дома, которых он во дворе встретил, не обратили. Побродил у подъездов, на лавочке посидел — думал, а вдруг родители или он сам появится…
Не появились…
Осторожно у старушки, что вышла из подъезда, где Вадик раньше жил, спросил, не проживают ли здесь такие-то. Фамилию свою назвал. Бабка подслеповато на него пощурилась, что-то повспоминала — нет таких и не было. Через полчаса, уже другой жительнице подъезда аналогичный вопрос задал, даже этаж обозначил. Ответ получил тот же.