— Да, только сперва три дня ничего не ели, аж животы сводило. А год спустя меня отправили учиться в столицу. Батюшка заложил пол-имения, дабы меня собрать, чтоб не было стыдно. Но согласна, надо воздать хвалу Небесной Паре и Покровителю рода, ибо лисье нутро и суслики — как монета на чёрный день под половицей. Однако думается, в рыбной ловле ты больше мешал, чем помогал. Хорошо, что всё благополучно разрешилось.

Братец отмахнулся, а Аврора снова вздохнула и поддела ножом кусок мяса.

— Кстати, — продолжил Максимилиан, хитро взглянув на сестру, — утоли моё любопытство, сколько тебе платят халумари? А то меня спрашивала одна особа, а я не знаю, что ответить.

— Полторы сотни сликв серебром в месяц, — пробурчала девушка в ответ.

— Недурно, но я подметил, что халумари, вообще больше любят платить серебром, а продавать за золото. Думается, у них дома само по себе серебро многажды дешевле, чем у нас.

Оба замолчали, прервав разговор на глоток вина, но буквально через мгновение Максимилиан ухмыльнулся и снова глянул на девушку.

— Ро-Ро, а ты уже проявляла куртуазность к барону?

Аврора нахмурилась и зло бросила кость на тарелку.

— Разве я содержанка? Я продаю свою храбрость и твёрдую руку, а не мохнатку.

— То есть он тебе не нравится?

Девушка задумалась на мгновение и пожала плечами.

— Ну-у-у, он широковат в плечах и не очень нежен лицом, не то что твой смазливый служо́к, но всё же недурён собой. Есть в нём что-то привлекательное.

— Так в чём же дело? — не унимался братец.

— И как ты себе это представляешь? — всплеснула руками Аврора.

— Ну, нет, значит, нет, — развёл руками братец и лишь небрежно пожал плечами и состроил скорбную физиономию, — но думается, ты, в отличие от стрельбы и фехтования, просто несильна в делах сердечных. И думается, на тебя потом будут косо смотреть, а не ущербна ли ты, раз до сих пор мужчины нет. Заметь, позор падёт не только на тебя, но и на всю семью.

— У меня с мужчинами всё получается! — огрызнулась Аврора.

— Знаю я. Возьмёшь менестреля или слащавого слугу, да зажмёшь в углу, схватив пятернёй за гульфик, а он и сам рад почерпать ложечкой из горшочка со сладким мёдом. Но барон — это не менестрель или слуга.

— Ми-Ми, я не ущербна! Но я не умею так сразу! Он же барон! — в голос и гневно закричала Аврора, указав рукой в сторону лестницы на второй этаж.

— Я же не говорю просить руку и сердце, всего лишь куртуазная интрижка.

— А сам-то что одинок?

— Я же говорил, я на приданное коплю. Более того, к нам в имение похаживает отужинать одна интересная дама из не очень богатой, но приличной семьи. И матушка совсем не против.