Но не время перечить.

— Не серчайте, госпожа, — продолжил эсквайр, — вы лучше через стеклянный глаз звякните. Вам всё и расскажем.

Халумари ещё какое-то время вкрадчиво вещал пустыми словами, а затем заботливо усадил в двуколку.

Начальница стражи молча глядела перед собой, надув губы, потому как наказ маркизы не выполнен, возвращаться с пустыми руками весьма опрометчиво, а это значит, надо проявить хитрость. Но какую?

— Домой, — зло пробурчала она. А в голове снова зашевелились мысли-чётки на незримой верёвочке.

— Товарищ генерал!

— Что у вас опять? — не выдержал Петра Алексеевич, идя быстрой походкой по плацу, а вслед ему бежал невысокий Петров.

— У нас опять Аманда. Она чуть драку у колонны не устроила. Что с ней делать?

Пётр Алексеевич резко остановился, и прогрессор, не ожидавший такого манёвра, чуть не влетел своему начальнику в спину.

— Тебе в рифму ответить, или как? — огрызнулся генерал, хотя понимал, что проблем с начальницей стражи, коль встанет поперёк горла, будет не меньше, чем от нападавших скелетов. А то и больше. Но женщину можно понять — вот если бы он сам был в дальнем гарнизоне, а у стен части шум и гам, боевые верблюды с ракетницами, сухопутные корабли и папуасы с ядерными дубинками — тоже бы отправлял командира комендантского взвода разобраться, в чём проблема.

— Не знаю, — зло проронил генерал и тяжело вздохнул. — Пусть пока за ней следят, а я подумаю.

— Сказывай, Ми-Ми, — грозно нахмурив брови, проговорила Аврора, разглядывая непутёвого единоутробного брата. Он истинный лис по крови, и подлинный лис по духу, вечно попадает в передряги, в которых не то что за соломинку, за раскалённый гвоздь схватишься, лишь бы выбраться.

Карета халумарского барона медленно покачивалась на дороге, и под колёса часто попадались камушки, вдавленные в сырую землю. На одной обитой кожей лавочке разместился баронский племянник вместе со спутником, а на другой — сама Аврора, Максимилиан и сестра Стефани. Монашка была не широка в костях, потому втроём вполне поместились, хотя и было тесновато.

Надо признать, ехал барон с удобствами. Лавочка магонькая-премягонькая, обивка светлая-пресветлая, да и фонарики халумарские под потолком давали много света даже при опущенных занавесках.

— Ро-Ро, — начал братец, и воительница сразу же вспылила.

— Не называй меня Ро-Ро на людях. Я при должности. Называй, как полагается, Авророй.

— Хорошо, дорогая Ро-Ро, — с улыбкой кивнул Максимилиан.

Барончик ухмыльнулся, чем ещё сильнее уязвил самолюбие девушки. У неё даже кровь к щекам прилила.

— Сказывай! — рявкнула она.