— Если бы я была баронессой? — Аврора мечтательно закатила глаза и стал тянуть: — Ну-у-у, я бы оставила единорога себе-е-е, как залог, и потребовала от северных халумари вассальную присягу. Не знаю, может, ещё чего. И хвасталась другим баронессам, что у меня есть живой единорог.

Дмитрий усмехнулся.

— Разумеется, Ро-Ро. У нас в дома и так многие жалеют, что по вине людей насовсем исчезли морские коровы, сумчатые волки и много кто ещё.

— Ди-Ди, — проговорила девушка, недоверчиво нахмурившись, — корова в море? Это шутка? Разве такие бывают?

— Да, корова в море. Жирная такая. Вместо ног — плавники, и пасётся на водорослях.

Аврора закатила глаза и насупилась, пытаясь представить картинку, но, видимо, не получилось, так как она тряхнула головой и продолжила расспрос:

— А сумчатый волк?

— Зверь такой был. У него на брюхе сумка, в которой волчицы носили с собой волчат. У них ещё шкура полосатая, как у зебры.

— Вы меня разыгрываете, Ди-Ди. Это все сказочные животные. Таких не бывает.

— Да как сказочные? Вот драконы и единороги — сказочные. А это настоящие.

— Не, — отмахнулась Аврора от капитана, — драконы и единороги — настоящие, а волк, который с сумкой на пузе — вот это сказка.

Баронета и землянин одновременно почесали в затылках, вздохнули, а потом повернулись к замершей и бледной от страха Гвен.

Аврора коротко рыкнула и схватила девчонку под локоть.

— Хватит трястись. Осмотрим домик, если труп ещё там, посыпаем святым пеплом, а сам домик спалим.

— Ваша милость, можно я здесь побуду? — робко проговорила Гвен, бегая испуганным взглядом по лицам Авроры и Дмитрия.

— Идём! — не выдержал уже капитан, и они двинулись к домику.

Но когда до него осталось всего несколько шагов, дверь со скрипом открылась, и на пороге показалась изрядно сутулая женщина в годах. На вид лет шестьдесят. Нос крючковатый, глаза впалые с мешками под ними, волосы убраны под чепец из серой домотканой шерсти. Платье с передником тоже были потрёпанными, по-старчески неухоженными. На плечи на манер шали накинут кусок обычной мешковины, отчего женщина походила на тряпичного стервятника. На лбу у старухи красовался недавний, весьма большой синяк, сразу видно, куда пришёлся удар сковородой.

Взгляд выцветших от старости глаз женщины пробежался по гостям, ненадолго отваливаясь на оружии и вышитом на куртке капитан баронском гербе, но дольше всего он цеплялся за съёжившуюся Гвен. Одновременно с этим в кармане у землянина тихо затрещал датчик магии, словно обнаружил сканирование с помощью чар.

— Чего угодно вашей милости? — натужно улыбнувшись и сделав глубокий поклон, проговорила старуха.