— Мне нужна твоя помощь.

Лань вскинула голову, её брови слегка нахмурились.

— Что случилось, государь? Расскажите мне, и я сделаю всё, что в моих силах, — сказала она.

— Не могу… Не могу говорить об этом при свидетелях, — прошептал я, оглядываясь по сторонам, но сейчас мы находились в тайной комнате, спрятанной за ширмой в моём кабинете.

Лань кивнула, её губы сложились в понимающую улыбку.

— Я вас понимаю, государь. При дворе полно ушей, особенно когда речь идёт о вас, — прошептала она.

Она приблизилась, и я ощутил тепло, исходящее от неё, словно лучик солнца. Её взгляд был ясным и чистым, как голубое небо.

— Говорите, государь, — прошептала она, наклоняясь ко мне. — А я буду слушать.

— Всё просто, душа моя, — произнёс я, голос мой звучал хрипло, но твердо. — У тебя есть претензии на трон. Сначала мы соберём Маньчжурию во что-то единое, а затем и все прочие провинции Мин. И тогда ты займёшь своё место как моя подданная.

Я смотрел на Лань, хмуря брови. Её красота, обычно ослепляющая, теперь казалась мне лишь раздражающим напоминанием о том, что нас разделяет. Между нами лежала пропасть, вырытая амбициями и веками вражды. В её глазах, обычно полных невинности и любопытства, теперь застыла неподдельная тревога. Её губы, обычно слегка приоткрытые в застенчивой улыбке, теперь были плотно сжаты.

— Государь… — начала она, но я поднял руку, прерывая её.

— Не называй меня так, — холодно произнёс я. — Я не твой государь. По крайней мере пока…

Пусть я и знал, что мои слова звучат грубо, но я не мог позволить себе слабость. В этом мире, где выживают только сильнейшие, жалость — это роскошь, которую я не мог себе позволить.

— Ты знаешь, что я могу дать тебе. Могу дать тебе мощь, могу дать тебе власть. Могу дать тебе мир, которого ты так жаждешь. Но для этого тебе нужно пожертвовать некоторыми вещами.

Я сделал шаг к ней, мой взгляд был тяжелым, как грозовые тучи.

— Ты готова пожертвовать своей мечтой о троне? Готова пожертвовать своей кровью? Готова пожертвовать своей душой?

Я ждал её ответа, не моргая. Мне хотелось увидеть в её глазах отражение своих мрачных мыслей.

— Полная автономия поднебесного «княжества» входит в контракт? — прозвучал голос, нарушивший напряженную тишину.

Лань вздрогнула, словно от неожиданного удара, и быстро отступила от меня. Её глаза, недавно полные тревоги, теперь были наполнены не меньшим удивлением. В дверном проеме стоял Карим, его лицо было затемнено тенью от широкополой шляпы, но его глаза блестели необычайным огнем. Они были словно две искры, вырвавшиеся из темноты и готовые охватить всё вокруг пламенем.