— Ты же ведь хочешь вернуть трон поднебесного царства? — Карим загадочно улыбнулся. — И неважно, что ты дитя от наложницы. Моя сила поможет тебе взять твоё по праву. Но взамен мне понадобится помощь от твоего «Царя». — Он замолчал, нежно обнимая меня за плечо и уводя прочь из замка, что стремительно рушился позади нас.
Тяжелые дубовые двери дворца, украшенные резными львами, скрипнули, впуская меня в прохладную, пахнущую полиролью и ладаном тишину. Холодные глянцевые плиты пола отражали приглушенный свет от высоких окон, задрапированных тяжелыми, вышитыми золотом портьерами. Стены, обитые красным бархатом, казались неподвижными свидетелями столетий, а монументальные портреты предков с невозмутимыми лицами смотрели на меня свысока.
Воздух насыщен ожиданием, не тем, что предшествует битве, а скорее, перед вынесением приговора. Я шел, не торопясь, сквозь залы, мимо статуй и фонтанов, украшенных драгоценными камнями, мимо свиты, которая, как и стены дворца, была молчалива и неподвижна.
В сердце дворца, в зале заседаний, где столетиями принимались решения, влиявшие на судьбу целой империи, меня ждал Совет. Их лица, привычно безразличные к моим победам и поражениям, сегодня были напряжены, ожидание на их лицах ощущалось как физическое напряжение.
— Ваше Величество, — начал седовласый, словно высеченный из камня, старый канцлер, его голос был тихим, но проникал в самую душу. — Послы из Маньчжурии прибыли с просьбой о… помощи.
Я молча кивнул, ожидая продолжения, сердце стучало, словно молот в кузнечном горне. Маньчжурия, вечный источник нестабильности на восточной границе, — цель моей жизни, ключ к единству всей Поднебесной, но не одним востоком едины, как говорится.
— В их пограничных землях, — начал канцлер с неожиданным задором, — война, пожары, разруха. Они умоляют о покровительстве Империи…
Словно гром среди тишины прозвучало в моей голове: «Вот он, шанс!»
Я уже видел флаг империи над великой рекой Янцзы, слышал гул воинских маршей, чувствовал пахнущий дымком воздух победы. Но пока нужно было держать себя в руках, давить внутреннее ликование.
— И какова их просьба, канцлер? — спросил я, голос ровный, спокойный.
— Просят войска Империи оказать им помощь в подавлении восстания. Взамен же обещают признательность, торговлю, а также… верность империи.
Я молчал, собирая мысли. Не верю я этим ханьцам, не верю, но шанс — это шанс. И если выиграем, то вся Маньчжурия будет наша, а там и вся империя Мин подчинится, как и должно было быть веками.
— Хорошо, канцлер. Созови совет военных. Нам нужно подготовить план действий.