Мой спорткар, черный и блестящий, словно хищник, ждал меня на парковке. Я устроился в кресле, почувствовав знакомую твердость руля. Включил инструментальную музыку, что плавно заполнила салон, и отправился в путь.
Ночной город, опустевший, словно по щелчку, пронесся мимо меня. В освещенных витринах отражались одинокие прохожие и мимолетные отблески фонарей. По бокам двинулся кортеж, окруженный мигалками и бронированными джипами. Но меня не трогали их высокомерные символы власти. Я вдавил педаль газа в пол, чувствуя, как мотор зарычал, и погрузился в этот безумный ритм скорости.
Ветер свистел в ушах, мир размылся в бегущие огни, и в этом оглушительном шуме я нашел свободу. Не свободу от ограничений и запретов, а свободу от себя самого, от тяжелых мыслей и тревог. Это была мимолетная свобода, но она дала мне возможность просто быть, просто жить и быть частью этого ночного мира.
Проносясь мимо центральной площади, я мимоходом заметил статую моего прадеда. Он стоял на высоком постаменте, словно угрюмый страж города, и его бронзовый взгляд, казалось, следовал за мной. В нём я увидел не гордость предка, а осуждение.
И это ощутимо мазнуло по самолюбию. Словно хлёсткий удар, что задел застарелые раны. В этой семье меня никогда не любили. Я был отверженным, недостойным. Их холодные взгляды и неискренние улыбки преследовали меня с детства, поэтому и ушёл в работу, а затем и в учёбу, потерявшись в бесконечном потоке нескончаемых дел.
Жизнь прошла мимо меня, оставив лишь горький осадок непризнания. Я видел лишь призрение в их глазах, чурался их праздников и торжеств. Но всё же всё время чувствовал их взгляд, их осуждение, их невидимый приговор: «Недостоин»!
И вот, увидев его статую, я вспомнил об их удивлении, когда я взошел на трон. Их недоверие, их нежелание признать меня, всё то, что было так болезненно в моей жизни, сейчас казалось далёким, незначительным. Их удивление в застывшем моменте стало моим триумфом, моим мщением. Это было единственное, что грело мою темную душу.
Я ускорил ход, уже не оглядываясь на статую моего прадеда. Он остался там, позади, как призрак прошлого. А я, напротив, лишь устремился в будущее, в то будущее, которое я создал сам, без их помощи и признания. Ибо о тебе говорят лишь дела, а не пустые слова, это я усвоил от одного коменданта, что учил меня драться на саблях в одной далёкой-далёкой харамутской пустыне.
— Царь во дворце! Царь во дворце. Царь… — синхронно начали глашатаи, пока я паковал.
Что ж, пришло время снова работать!
Солнце клонится к закату, окрашивая небо в огненно-красные тона. Я лечу над Калининградом, «моим» городом, и сердце бьется в такт с его ритмом. Внизу город разворачивается перед моими глазами, как огромная мозаика из древней истории, сплетаясь с современностью.