— А вот это уже хамство… — вправив челюсть на место, возмущённо произнёс архитектор. — Но я тебя прощаю! А девку заберу и так. — улыбнулся государев человек и запустил в княжича своей магией.

Не ожидавшего атаки Габи снесло на пару метров сферой из чистого льда. Архитектор лишь раздражённо хмыкнул.

— А ведь я хотел копьё… — посетовал он. — Непорядок! Так о чём это я? Ах да… Я прощаю тебя! Ведь я не держу зла на мертвецов. — Чиновник улыбнулся и, вытащив из кармана небольшую пузатую фляжку, тут же к ней приложился. — Зато сколько вдохновения! Я так и вижу новую композицию из трёх статуй. Благородный воин побеждает грязного дикаря и спасает прекрасную деву. Все любят классику… — Архитектор усмехнулся, и спустя миг в его руке мелькнуло ледяное копьё, дурашливо махая которым, он направился к Габриэлю.

— Сердце красавиц склонно к измене и к перемене, как ветер мая, — начал безбожно фальшивя петь государев человек.

Княжич резко поднялся, но тут же получил в грудь уже полноценное «копье», тут же сотворив ещё одно, архитектор продолжил петь, медленно приближаясь к нему, словно шакал, смакующий момент.

— Клятвами страстными. Сердце взволнует. Этими ж губками. Лжёт и целует… — словно кому-то подражая, продолжил он петь.

Княжич снова поднялся, и на этот раз в его руке уже потрескивала шаровая молния, но государев человек оказался быстрее, в меру проворней. А ведь по нему и не скажешь, что он неплохой боевик, да и вся эта несуразная одежда и «гротескно» тропический стиль.

— Можно браниться. Можно сердиться. Но не влюбиться… Всё же нельзя! — Пара секунд, и в его руке появляется очередное копьё из чистого льда. — Какой же ты всё-таки живучий дикарь! И с такими согражданами приходится делить одно княжество. — посетовал архитектор. — Ну да ничего. Раз вы испортили моё авто и покалечили людей, то я вправе взять «компенсацию». — Резко задрожала земля, и вспыхнули уже такие знакомые символы, что тут же прошлись васильковой вязью, асфальт тут же стал подобен вязкому болоту, хищно оплетая руки и ноги государева человека и не давая ему сделать и шага, он резко застыл.

Всё так же молча поднявшись, окровавленный Габриэль без лишних слов выпустил мощную молнию прямо в архитектора. Держа «напряжение» и через пару томительно долгих минут, он прекратил шоковую терапию.

Зацепившись взглядом за его руки, я с ужасом отметила, что его пальцы также пострадали. За всё приходится платить, не так ли? За столь сокрушительную магию и подавно…

Игнорируя боль и открытые раны, Княжич на одной ненависти к врагу всё же доковылял до распятого на дорожном покрытии архитектора. Удар, и выбитая челюсть вновь покидает «родную бухту». Новый удар во второй раз ломает государеву человеку нос.