На большее не хватало скорострельности.
Сейчас такая ситуация сложилась на море: в промежуток между ударными волнами самолетов уложился полноценный линейный бой.
30 марта 1940
Линейный крейсер «Фрунзе», мостик.
07.51.
Скорость все еще позволяет держаться между немецким линкором и конвоем — значит, надо стоять. Не огнем, так хоть собственным бронированным телом закрыть суда.
А еще слушать, как БИЦ отсчитывает кабельтовы — уже не между «Фрунзе» и «Гнейзенау», а между эсминцами и немцем. Им друг друга не видно, между ними полоса дыма, которую по мере способности подновляют уже другие корабли. Глаз легко выхватывает приземистые профили. Поверх низкого борта — коробчатые надстройки, единственная тонкая труба торчит спичкой, орудия-«сотки» без щитов кажутся грузовыми стрелами. Из труб валит жирный дым: химических генераторов у старых сторожевиков типа «Игл» нет.
Зато им и в греческом флоте достались гордые имена хищных птиц.
«Эланос» — дымчатый коршун, славно коптит небо — на переходе склонность его котлов недожигать топливо была минусом, сейчас, скорее, плюс. Узнать легко: у него только одна «сотка», на корме. Еще одну пушку американцы за межвоенные годы куда-то приспособили, и теперь на этом конвойнике вместо нее стоит еще один бомбосбрасыватель.
«Киркос» — лунь.
У этого не хватает единственной зенитки, вместо нее — целая батарея пулеметов. Лучше, чем ничего… Зато обе «грузовые стрелы» развернуты в сторону немца. Дружный высверк залпа, почти бессмысленный. Стрелять из «сотки» по линкору — примерно то же, что колоть слона булавкой.
Другое дело, что снаряды уже долетают!
В кильватер «Киркосу» держится «Петритис», сапсан, — и верно, самый быстрый из птичьего дивизиона, за длинные для корабля два десятка лет ухитрился сохранить целых семнадцать узлов полного хода из восемнадцати проектных. Замыкает строй «Псараэтос», скопа. Тоже бьет из пушек.
Сообщений о попаданиях пока нет.
Немец в ответ доворачивает уцелевшие башни. Вразнобой двигает стволами, словно разминает их перед боем. Но ему же нечем стрелять?
Залп!
И легло — близко.
Залп!
Накрытие.
Залп!
Корпус «Фрунзе» содрогается — раз от удара, и второй… Снизу валит густой, как сливки, пар. Линейный крейсер исчез, осталась только надстройка, что торчит, как утес, над плотными молочными клубами. Доклад БИЦ:
— Первое котельное отделение повреждено.
И, долгим мгновением позже:
— Разобщающие клапаны закрыты.
Значит, успели. Из других котлов не уйдет пар. «Фрунзе» сохранит ход. Именами тех, кто именно успел, адмирал поинтересуется после боя. Сейчас ему доложат другое.