Неважно. Сейчас надо спасать штурмовики. Они идут навстречу десяткам стволов зенитной артиллерии, думают, что прикрывают атаку… Готовятся после залпа эрэсов сойтись вплотную, поливать врага из пулеметов — и так же получать в упор, гореть, валиться в воду. Остается вызывать «Город». Требовать: отмените атаку!
Спасите людей, их некем заменить. Спасите самолеты, их только два запасных, и те разобраны, в ящиках. Спасите, они точно понадобятся. Двое погибших летчиков и две машины — такова плата за твердую надежду на второй удар. На него хватит времени — потому, что у головного немца вместо носовой башни странное украшение из гнутого металла, он резко сбавил ход, а второй линкор не желает бросать флагман, держится рядом, прикрывает.
— Я «Кот-раз»…
Не успел. В наушниках — голос Колокольцева:
— «Дельфин-раз», атака только эрэсами. Только эрэсами, как слышите?
Валльян оглядывается — бочонки-штурмовики на рубеже пуска реактивных снарядов, перед ними беснуется, рвется, кипит огонь. Толку? Скорость и высота не дают услышать адские завывания, зато сверху видно, как из-под крыльев «брюстеров» рвутся огненно-дымные стрелы. Над морем встает вторая за день заря, океан расчерчен полосами.
Штурмовики начинают разворот — домой, к кораблю. Значит, услышали…
«Город» принял сносное решение. Внизу — пылающее марево, словно горят и вода, и небо, и немецкие корабли.
Выглядит страшно, но для немца почти безопасно. Слабым боеголовкам реактивных снарядов не пробить броню.
Первый раунд окончен, гонг. Пора в свой угол.
30 марта 1940
Транспорт-сухогруз «Посейдония».
06.36.
Хорошо же начинается денек Агамемнона Костаса, капитана и владельца «Посейдонии»: опять грязные фонтаны с обоих бортов, опять пороховая вонь. Расчет единственной трехдюймовки наводит пушку в клубы завесы, словно всерьез собирается воевать с немецкими линкорами. Впрочем, эти действительно могут, особенно их командир. Мальчишка, который так и не доучился в морской академии. Пришел на «обычный частный пароход» — задрал было нос… Пока капитан Костас не объяснил ему с высоты недавно разменянного пятого десятка, что «Посейдония» — не «какой-то там трамп», а лучшее коммерческое судно своего класса в Эгейском и Черном морях, почти новое. Боевое, между прочим. Кто ходил в Одессу, возил русских добровольцев, танки и самолеты — те знают, как воют итальянские бомбы, как выглядит трехмоторная морда самолета-торпедоносца, не боятся катеров и подводных лодок.
Не боятся потому, что в экипаже люди — золото!
«Посейдония» и безоружная нанесла врагу не один удар. Нет, топить подводные лодки ударом форштевня пока не доводилось, как и отгонять торпедные катера струями брандспойтов, но свои четыре тысячи тонн дедвейта судно честно привозило в Салоники — и не раз, и не два.