Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание.

— Коул пришёл навестить его в больнице. Принёс цветы, представляете? И сказал, что в следующий раз убьёт. Что Дэвид должен быть благодарен за то, что остался жив. Что это — предупреждение.

Огонь в камине догорал.

— Клан не вступился за брата, — продолжила Эмили, её голос стал горьким. — Никто. Все боялись Коула. Его силы, его связей, денег и выгоды! А родители…

Она сглотнула.

— Пришли к нему в больницу и сказали, что он больше не их сын. Что он опозорил семью. Что из-за него Титан может разозлиться и отказаться от меня.

— Они выбрали репутацию клана, — голос Димона был низким, рычащим. — Выбрали сделку с этим ублюдком вместо собственного ребёнка.

— Да.

Эмили кивнула.

— Дэвида вышвырнули на улицу без ничего. Единственное, что он взял с собой…

Она полезла в карман и достала смятую, потёртую фотографию.

— Вот это.

Она протянула снимок мне. Я взял его осторожно, как хрупкую реликвию.

Двое детей на фотографии. Мальчик лет десяти — худой, нескладный, с копной тёмных волос и широкой улыбкой. Девочка лет шести — маленькая, хрупкая, с косичками и ямочками на щеках. Они обнимались и смотрели в камеру с тем беззаботным счастьем, которое бывает только в детстве.

До того, как мир показал им свою изнанку.

— Он носил её с собой всё это время, — сказала Эмили. — Каждый день. Говорил, что это напоминает ему, за что он сражается в Авалоне.

Я передал фотографию Кате. Она посмотрела на неё, и на секунду закрыла глаза.

— В тот день, когда его выгнали из дома, — продолжила Эмили. — он поклялся, что вернётся за мной. Станет достаточно сильным, чтобы убить Коула. Спасёт меня, чего бы это ни стоило.

Теперь всё обретало смысл.

Жажда очков. Агрессия на миссиях. Готовность украсть чужую добычу, подставить товарищей ради лишней тысячи опыта. Нежелание работать в команде, заводить друзей, доверять кому-либо. Убить Катю на той миссии, потому что её состояние замедляло миссию. У парня просто не было времени и он шёл во все тяжкие…

Придурок. Мог ведь рассказать…

Нет! Не мог. Он наверняка забыл о том, что такое доверие. Ведь его предали собственные мать и отец.

Дэвид не был обычным жадным ублюдком, эгоистом или врагом.

Он был просто отчаявшимся братом, который карабкался просто чтобы стать достаточно сильным и спасти единственного человека, которого любил.

— Поэтому он ненавидел меня, — сказал я медленно, и горечь этих слов обожгла язык. — Я отбирал у него очки и это замедляло его рост. Я стоял между ним и его целью.

— Он считал, что ты — препятствие, — Эмили кивнула. — Каждый раз, когда ты забирал добычу, которую он считал своей, он думал: ещё один день. Но он так думал обо всех сильных воинах.