— Почему? — спросил Ит с интересом.

— Там мерзко пахло, — Дана поморщилась. — Плесенью, кислятиной, сыростью. И стеллажи с бабушкиными банками были все какие-то склизкие. Прикасаться к ним было противно. Бабушка посылала меня иногда достать огурцы или компот, я доставала, конечно, но есть из банок, которые там стояли… я не ела, — призналась она. — Нет, я понимаю, это всё через стекло в банки бы не попало, но сам факт того, что они стояли в этом месте… мне было противно.

— Понимаю, — примирительно сказал в ответ Скрипач. — В принципе, для старых погребов или подполов это норма, но я лично всё-таки за другие конструкции. В которых прохладно, но при этом сухо и чисто, как минимум. Вот у нас в Борках когда-то…

— Рыжий, давай только не устраивай вечер воспоминаний, — попросил Ит. — Да, там был хороший погреб. Но ты вспомни, сколько мы его копали, и сколько потом с ним возились, чтобы сделать чистым и сухим. Не думаю, что у двух не очень молодых и не очень здоровых женщин были силы и средства на такую работу. Это сложно, это недешево, за этим надо ухаживать и поддерживать.

— Сам же сказал, чтобы без вечера воспоминаний, — хмыкнул Скрипач. — Но вообще да, всё так и есть. В общем, подпол был. И кошка в него залезла. Дана, а в дом из подпола она попасть могла или нет?

— Ммм… — Дана нахмурилась. — Если люк открыт, то да. Могла. Если закрыт, то нет, конечно. А почему вы в окно не заглянули? — вдруг сообразила она.

— В какое именно окно? — спросил Ит. — Там их шесть на первом этаже, и четыре не втором. И на всех задернуты занавески, ничего не видно.

— Правда? — с интересом спросила Дана. — Странно. Обычно мама не задергивала. Но, может быть, в тот раз… хотя…

— В какой тот раз? — спросила Лийга.

— Ну, в тот раз, который находится в локации, — объяснила Дана. — Вы когда завтра пойдете, поищите какую-нибудь щелочку в занавесках, и посмотрите, — посоветовала она.

— Расскажи о расположении помещений в доме, — попросил Ит. — Что на первом этаже, что на втором?

— Так, — Дана на секунду смолкла, вспоминая. — Значит, первый этаж. За дверью тамбур, он тесный и крошечный, бабушка говорила, что это отсечка для холодного воздуха. Из него две двери, одна в помывочную, вторая на кухню, она же столовая. Очень неудобное место, — пожаловалась она. — Терпеть не могла там бывать.

— Почему? — спросила Лийга.

— Потому что сплошные двери. Целых три. Одна в тамбур, и две — в комнаты. Там даже толком ничего поставить не получалось, и готовить было неудобно, потому что ты стоишь, что-то режешь, а мимо кто-то проходит, и обязательно толкнет. Не нарочно, а просто потому что места мало.