— Почему? — Скрипач нахмурился.

— Потому что Дана, по сути, порождение Слепого Стрелка, — объяснил Ит. — Она не осознавала это, но чувствовала. Так жить… — он запнулся.

— Другим было не лучше, — мрачно сказал Скрипач. — Они все, и принцессы, и наблюдатели, являются такими порождениями.

— Они хотя бы первичны, а Дана — вторична. И мне кажется, она в последние годы стала это понимать и ощущать, причем всё сильнее и сильнее, — Ит тяжело вздохнул. — Стала нервной, дерганной, появились какие-то тайны. Потом их этот договор с Лийгой, план, который они придумали… это ведь не только ради нас было сделано, рыжий. И сейчас мы здесь не только и не столько ради нас. Понимаешь?

Скрипач с сомнением посмотрел на Ита, потом пожал плечами.

— Не знаю, — ответил он после нескольких секунд молчания. — Может, ты и прав. Один только скиб, который Лийга теперь таскает, не снимая, чего стоит. Вот зачем ей это нужно? Она в последние годы скиб вообще не надевала, носила обычные платья, а теперь — на тебе, пожалуйста. Попробуем с ними поговорить об этом?

— Не думаю, что они обе станут разговаривать с нами про эти вещи, — Ит покачал головой. — Это явно темы не для нас. Они говорят об этом друг с другом, но не с нами.

— Почему? — спросил Скрипач.

— Потому что они что-то решили, и теперь я догадываюсь, что, — Ит тяжело вздохнул. — Мне кажется, что они обе думают, что если они отправят нас домой, им обеим станет легче. Ситуация-то безвыходная, и для потенциального учителя, и для несбывшегося наблюдателя.

— Только Вета Штерц, она же Светлана Сугробова, довольна всем и во всём, — Скрипач невесело усмехнулся. — Вот уж кому повезло.

— Ну и хорошо. Повезло и повезло, ты что-то имеешь против? — спросил Ит.

— Да нет, в принципе. Не имею. Просто обидно за Лийгу и Дану, — объяснил Скрипач.

— Ещё бы. Это да, конечно, обидно, — подтвердил Ит. — Выходим? Или ещё тут погуляем?

— Давай погуляем, — Скрипач огляделся. — Прошерстим для очистки совести малинник, и вон те заросли. Я, конечно, ненавижу топинамбур, но сейчас я в него залезу, и устрою там шухер.

— С каких это пор ты ненавидишь топинамбур? — удивился Ит.

— С тех пор, как ты развел на Окисте плантацию этой нечисти, а потом заставлял всех копать его руками, — сердито сказал в ответ Скрипач. — Цинний тебе, конечно, было мало, задачу требовалось усложнить, и ты прекрасно справился. Ладно, пойдем. Раз решили, надо делать.

— Это да, — согласно кивнул Ит.

— Кошка залезла в продух? — с интересом спросила Дана. Скрипач кивнул. — Вполне может быть. Подпол в доме я прекрасно помню, а если был подпол, то были и продухи, наверное. Я, правда, этот подпол терпеть не могла.