— Даю честное слово, что никаких попыток не будет. Можно тогда мне бадью горячей воды и аналог вашего мыла и мочалки? — улыбнулся я.
Последний вечер своей жизни нужно провести с пользой.
Утро наступило для меня внезапно. Вот только что я обнимал милую девушку, и вдруг холодное, неприветливое утро. Обидно, что такую чудесную ночь я проспал. С тяжестью открыл глаза и обнаружил, что рыжая девушка благополучно меня покинула, оставив одного в холодной камере. Я не злился. Было логично покинуть столь опасного человека, как я. Как-никак про меня ходят дурные слухи… Я даже удивлён, что хоть кто-то согласился скрасить мою последнюю ночь. Девушка была чуть младше меня, худенькая, бледнокожая и с рыжими волосами. Она мне немного напоминала мою ушедшую любовь Анастасию. Жаль, что от неё веяло холодом и молчаливостью. Общаться она никак не хотела, как бы я не пытался завести разговор.
Протёр глаза и с трудом сел на кровать. Дверь сразу открылась. Будто ждали, когда я проснусь. Хорошо, хоть не разбудили раньше. С трудом сконцентрировал взгляд на двери. В камеру вошёл Костнер с подносом в руках, а на нём, как я полагаю, был завтрак. Металлический купол на подносе вносил таинственность. Костнер плавно поставил поднос на кровать, а сам встал напротив меня на расстоянии в три метра. Отчего-то он был сегодня навеселе. Не к добру всё это. Неужели меня решили казнить не сегодня? Хотя… Хрен их знает.
— Смотри, зубы не простуди, — с отвращением произнёс я, так как голова гудела от похмелья, а тело болело от бурной ночи. Грех мне жаловаться, но вот мысли о последнем дне в моей жизни совсем не вселяли оптимизма.
— Постараюсь, — улыбнулся Костнер. Скрестил руки на груди, но это точно не защита от разговоров, как говорят психологи. Зная здоровяка, этим он просто выделял так размер своих мышц.
— С чего бы такая радость? — сейчас бы бутылочку холодного пива и снова в глубокий сон, но, чувствую, что поспать не выйдет. Не зря же здоровяк стену греет.
— Завтра увижу свою семью, — его будто подменили. Его радость можно понять. Вот только он упускает маленькую деталь.
— И меня казнят, — подсказал я ему.
— И тебя казнят, — повторил он мои слова, но, уже перестав улыбаться. Настроение на лице моментально поменялось. Даже когда кровососы поставили его на колени и причиняли много боли, то гримаса не была столь печальной, как сейчас.
— Зачем ты здесь? — серьёзным тоном спросил я. — Не уверен, что видеть в данный момент твоё довольное лицо для меня является усладой. Или ты хотел напоследок взбесить меня своим оптимизмом?