— Племя? Что за ересь? — я не мог понять их политику. Это как взять любого деревенского паренька и выдвинуть в президенты лишь только из-за того, что он чей-то родственник. Такое, в принципе, возможно, но с большой натяжкой. Целым королевством должен править тот, кто может управлять, а не тот, кто желает иметь власть, а после получения оной ничего не делать.
— Тебе не понять нашу политику. Учитывая, что суд через два дня, то лучше не пытаться вникать. В общем, его семью держат в заточении в одной укреплённой крепости. Костнер много раз пытался договориться и один раз даже пошёл штурмом. Как ты понял, у него ничего не вышло. Столь ценного бойца с припиской «Высший» можно запугать семьёй. Жаль его, но ничего не поделаешь. Чтобы вызволить семью Костнера из плена, пришлось идти на компромисс. Тебя на семью. Костнер выполнил свою часть сделки. После суда произойдёт обмен тебя на семью.
— Тогда зачем суд? — ни черта не понял их логику. Видимо она есть, как у женщин, но не все её могут понять. Не в обиду женского пола.
— Сделка была официальной, многие присутствовали на ней. Суд нужен только для представления. Не более.
— Я могу вызволить семью из крепости, — предложил я свою помощь, но прекрасно понимал, что это, как кричать в шторм. Никто не услышит.
— Зачем? Через два дня всё закончится. Костнер обретёт семью, а ты, — он повернулся и посмотрел мне в глаза. — Что сделают с тобой? Я не знаю. Но я рад, что познакомился с тобой лично и даже сразился. Ты достойный противник, Арднер.
— Можно поговорить с Костнером?
— Не будешь на него кидаться? — странно улыбнулся он.
— Я не настолько отчаянный, — прошептал я.
По моей просьбе всё-таки пришла техничка и заменила ведро. В камеру поставили вазу с пахучими цветами, чтобы как-то компенсировать устоявшийся запах экскрементов бывшего узника, о котором мне ничего так не рассказали. На мой взгляд рыжик оказался вполне порядочным оборотнем. Возможно, у него есть своя игра, как, например, у Дрейка, но этого я не заметил.
Я долго думал о политике здешних земель. Вроде есть верхушка, которую, кстати, не без моей помощи, пустили без очереди в собачий рай. Все мы знаем, что все собачки попадают в рай. Также есть мелкие правители. Местные графы или кто у них тут? Неважно. В это время у них шли локальные гражданские войны и, благодаря ритуалу, который пошёл не по плану, локальные войны постепенно переросли в общую гражданскую войну. Где я нахожусь? Раз меня не коснулась гражданская война, и, как мне кажется, тут всё тихо и спокойно, то по моим смелым предположениям меня посадили в тюрьму в самой столице. Об этом говорило многое. Чистые камеры и вкусная еда, например. Учитывая, что я встретил Костнера пару месяцев назад, то на меня были планы задолго до гражданской войны. Как я смог узнать из дневника узника, который писал, как писатель после бурной пьянки (поэтично, но без водки хрен разберёшь), гражданская война началась полгода назад после серии убийств представителей «графов» разных земель на всей территории Лесов Оборотней. Многие считали верхушку власти виновной в устранении конкурентов. Оказывается, тут есть что-то типа демократии, но со своими условностями. Так как правители имели много потомков, то каждые пять лет проходили выборы, и кандидаты были не из народа, а из потомков правителя. Все хотели править, и маленьких клочков земель им было мало. Вот и пошла серия жестоких убийств.