Грузовой пандус оставался закрытым у меня над головой, поэтому, не найдя иного выхода, я несколькими взмахами меча прорезал для себя отверстие. Подтянулся на руках и забрался внутрь.
Темно, лишь несколько аварийных лампочек перемигиваются, освещая синий торец двадцатифутового контейнера. Нелепая дикость. Ещё считав воспоминания Гюрзы и просмотрев полученные из его сейфа документы, я никак не мог понять, зачем перевозить женщин в контейнере. Бессмысленное усложнение логистики. Не из желания же расчеловечить рабынь. Это вышло бы слишком дорого. Овчинка не стоила выделки.
Гораздо проще было нацепить на них наручники и приковать к сидячим местам. Однако люди Ахмеда… Люди ли? Они сделали иначе. Почему?
Я напрягся, выцеживая в памяти перебитых лейтенантов интересующие меня отрывки. Акты бесчеловечной жестокости. Насилие. Ещё больше насилия. Вот.
Вот оно.
Система безопасности, придуманная ещё Гюрзой, призванная защитить груз от несанкционированного доступа. Изнутри контейнера на его закрытых створках находится взрывное устройство в специальном отсеке. Оно отгорожено от рабынь, поэтому при всём желании они не смогут его выключить или наоборот заставить сработать. Оно же убережёт груз, если его попробует освободить нагрянувшая полиция. Мёртвые не говорят и не дают свидетельских показаний.
Взрывчатку дистанционно взводят перед взлётом и выключают после приземления. Доступ имеется у обоих пилотов. Чудо, что при аварии не рвануло. Однако я на чудеса не полагаюсь.
Метнувшись вдоль отсека, я взлетел по лестнице и вбил клинок в дверь кабины пилотов. Лезвие рассекло заблокированную створку, а через секунду я уже вырвал её из специальных укреплённых петель.
Мне открылся вид на парочку до сих пор пристёгнутых мужчин. Слегка оглушённых, у одного разбит нос, но уже шевелящихся. Два взмаха меча поставили точку. Забрав устройство, я вернулся к контейнеру. Выглядело оно достаточно просто: пульт управления с парой цветных индикаторов. Зелёный «ВКЛ» и красный «ВЫКЛ». Разобрался бы любой.
Деактивировав заряд, я аккуратно срезал замок и открыл контейнер. Скрип железа вызвал судорожное шевеление в его глубине. Десяток побитых жизнью фигур отшатнулись, съёживаясь, излучая почти животный страх.
На меня смотрели осунувшиеся лица, отслеживая каждое моё движение и ища в них малейшую угрозу. Кем они видели меня? Забрызганным кровью с головы до ног психом в странном металлическом костюме? Непонятной тревожной переменной в их и так нелёгкой жизни?
Вздохнув, я медленно поднял раскрытые ладони и произнёс ровным голосом: