Этими размышлениями я пытался отвлечься от видений, охвативших мою голову.

Покаяние наполнило мой разум картинами страданий и бесчинств, через которые прошли эти девушки. Все ужасы разные и одновременно похожие, как две капли воды. Лишь одна из пленниц мельком видела Лесю, когда ту привезли на завод. Куда она делась после этого, никто не знал.

Диалоги с освобождёнными вышли тягостные. Хотелось выплеснуть жгучую ярость, но мертвецы в этом уже никак не могли помочь. Меня просили о защите, отчаянно заваливали вопросами, в открытую предлагали себя, если соглашусь их отпустить. Мало кто из них поверил, что в этом и заключалось моё изначальное намерение.

Некоторые порывались бежать прочь — босиком и чуть ли не голышом. Их всех едва прикрывали какие-то рваные лохмотья. С трудом я убедил их никуда не уходить, что помощь уже едет.

Я позвонил не в полицию. Не знал, можно ли им доверять. Не знал, кто из них покрывал этих тварей. А кто-то непременно должен был этим заниматься. О нет. Я позвонил журналистам сразу нескольких каналов и газет. Многие из них посчитали мои слова идиотской шуткой, но, когда я выслал фотографии, отснятые на месте, сомнения пропали.

Журналисты поднимут шум, который не удастся заглушить. Пусть даже сделают это из корыстных побуждений и желания горячей сенсации, а не человеколюбия.

Удалившись прочь, я отправил мысленной командой доспехи, забрызганные кровью в Карман. Жаль, нельзя их также материализовать сразу на себя. Стоя в тени, наблюдал, как подъезжают фургоны с логотипами телевизионных каналов. Разломал в руках симку, обрывая возможный след.

Лишь после этого отправился «домой». Как не хотелось мне сразу поехать по первому адресу, но я нуждался в отдыхе и горячей пище. «Голодный солдат — плохой солдат» . А силы мне непременно понадобятся.

Ахмеда разбудила вибрация телефона. Только три номера он внёс в список исключений, которые пробивали режим «Не беспокоить». И звонил как раз один из них — Полковник.

— Видел новости? — спросил собеседник без приветствий.

— Что? — полусонно смог выдать владелец заводов, газет и пароходов.

— Включи первый канал, я подожду.

Полковник получал от него слишком большие деньги, чтобы устраивать какой-то нелепый розыгрыш, поэтому Ахмед нашарил пульт и врубил телевизор.

— … По нашей информации здоровью девушек ничего не угрожает, — диктор звучала сочувствующе, но в тоже время отстранённо, словно не позволяла ужасам реального мира проникать под свой панцирь.

Оператор охватил дюжину сбившихся в кучу женщин, которых осматривали работники скорой. За их спиной высилось разваливающееся шестиэтажное здание. Ахмед сразу узнал его и почувствовал, как подскочило давление.