— Гоблин, давай быстрей, всем остальным тоже надо, — крикнул ему Консерва.
Как хорошо, что я не обычная тетка, а со странностями.
— Давай, давай, быстрей, раздевайся, — его всего трясло от нетерпения, — Не ломайся, не девочка уже давно. Я как тебя увидел, так два раза уже в штаны кончил. Хочешь потрогать?
— А поцеловаться? — спросила кокетливо я.
— Со мной? Ты чего серьезно? — удивился он.
— Тебе, что жалко мне приятное сделать, — подмигнула я ему.
Он вытер губы рукавом и кинулся ко мне целоваться.
— Аааа, — забулькало у него внутри.
— Молодец, порадовал девушку, — оторвалась я.
Товарищ с ужасом смотрел на меня и потихоньку оседал на пол. От него завоняло тухлятиной, к тому же Гоблин обмочил штаны.
— Козлина вонючая, — я со всей силы пнула его в живот.
Автомат забрала с собой и вышла, сплевывая гадкий привкус чужой крови.
— Ну, что мальчики, кто следующий? — поинтересовалась я.
Половина мальчиков уже лежало мордой в землю, а вторая половина в скрюченном положении. Второй автомат был разобран и лежал на столе. Ко мне кинулся Слава.
— Ты цела? Он тебя не тронул? Все у тебя в порядке? Где он, я его сейчас порву? — он крутил меня и разглядывал со всех сторон.
Парни на меня смотрели с тревогой и жалостью.
— Все нормально. Нет, он меня не тронул. От радости у него начался приступ, и он захлебнулся в своих рвотных массах или непонятно в чем, я не разглядывала, — ответила я и отдала Вове автомат.
Слава заскочил в домик, посмотреть на плюгавого, вышел озадаченный.
— Он еще живой, у него изо рта кровь хлещет, — поморщился он.
— Такое при панкреонекрозе бывает, — ответил Вова, — Нажрался всякого разного у нас нахаляву, вот и дало. У меня так приятель помер на моих руках. Сейчас мы его подальше от лагеря унесем, тогда можно и своих звать.
— Вы его не будете спасать, — взвизгнул Консерва.
— Собаке собачья смерть, — сплюнул на землю Сухарь, — Жить надо по понятием, а не как сучий потрох.
Он внимательно на меня посмотрел, и усмехнулся. Старый уголовник явно о чем-то догадывался.
— Ребята, а вы сами то кто будете? — спросил он.
— Эскорт мы, — хохотнул кто-то из наших парней.
— Говорил я этим балбесам, что нельзя к лагерю близко подходить. Нет, у нас автоматы, пусть нас боятся, — передразнил уголовник, — Похороните теперь нас здесь?
— Мы еще не решили, — ответил Рыжий и пожал плечами.
Гоблина вытащили из домика, он уже не дышал, его рот уже облепили мухи. Его унесли за пределы лагеря.
— Тетя Марина, как вы его, ух, — подошел ко мне Владик, практически все его лицо опухло.
— Это не я, он сам, так сложились обстоятельства, — махнула я рукой, — Иди, умойся холодной водой, полегче станет.