— Чё надо? — прорычал он, сжимая кулаки. Одна рука у него распухла до такой степени, что напоминала подушку. Кисть была замотана.
Я отодвинула его и прошла в комнату. На столе лежали газеты, трава, стояло два стакана и початая бутылка. Натюрморт дополняла недоеденная селедка в баночке и заветренная нарезка колбасы. Разобранный диван, смятое и грязное постельное белье. На полу в позе эмбриона лежала без сознания женщина. Руки и ноги в свежих синяках и кровоподтеках, сигаретные ожоги, видно, гражданин тушил об нее сигареты. Рука вывернута неестественным образом, по всей видимости, сломана. Полы и стены в брызгах и лужах свежей крови. Запах сногсшибательный, то есть сшибает с ног, воняет кровью, саниной, блевотиной и травой.
— Ты кто? — промычал он.
— Ты звонил, я пришла, — хмыкнула я.
По морде-лица пошел мыслительный процесс, хмурился, морщился, силясь что-то вспомнить.
— Аааа, Леха прислал, — обрадовался он, — Ну давай, — протянул он руку.
— Пошли. Спрятала за гаражами, — пояснила я, — Не будем же палиться.
— Пошли, — согласно кивнул он.
Надо было вывести его из квартиры. Он вышел за мной в том, в чем был — в трусах и кроссовках. Зашли на территорию гаражей. Я повертела головой, за одним из гаражей приметила яму-помойку, куда владельцы авто скидывали всякий мусор.
— Ну где? Давай, — его начало потряхивать, то ли от холода, то ли от нетерпения.
— Руки вытяни, ладонями вверх, — попросила я.
Он сунул сигаретку в рот, усмехнулся и протянул сложенные в пригоршню руки. Вдохнула полной грудью, собрала полный рот того, что сложно назвать слюной, и плюнула ему в руки.
— Чё за на… — возмутился он, посмотрев себе в ладони, а потом на меня.
В этот момент следующая порция «слюны» полетела ему в лицо. Он заорал, заматерился, принялся махать руками, а потом тереть лицо.
— Не ори, а то в рот попадет, — тихо сказала я.
Развернула гражданина за плечи в сторону помойки и подтолкнула его легонько сзади. Он сделал несколько шагов и рухнул в яму. Оттуда послышалось бульканье. Говорила же, не ори, в рот попадет. Надеюсь, что его не найдут, а если все же обнаружат, то не смогут опознать. Надо несколько дней, чтобы оболочка с татуировками растворилась. Подушечки на пальцах, по которым можно было определить отпечатки пальцев, раскисли сразу, так же, как и лицо.
Два квартала бегом. Такси до определенного километра на трассе. Бегом по дачному массиву. Перелезла через забор. За стеной дома тишина, у всех ровное дыхание, спят. Стащила с себя одежду и нырнула под одеяло. Спокойной ночи, малыши.
Глава 13. Где моя совесть