— Вы девушка кушайте, кушайте, вот салатики, вот колбаска, не стесняйтесь, — он предлагал нашу же еду с щедростью хозяина.
— Спасибо, — усмехнулась я, — Уже накушалась.
— У всех тут примерно одинаковая история, оказался на улице, предложили работу, увезли, родных нет. Малыш в аварию попал, прошлого не помнит, Консерва детдомовский, квартиру отжали и вышвырнули.
— Как здесь оказались? — спросила я.
— Приехали черти с оружием к прежнему хозяину, переговорили с ним, нас построили, выбрали подходящих. Выдали новый шмот и повезли по лесам, по полям. Водила дерева не увидел, и нас перевернуло. В живых остались только мы, — он нехорошо оскалился. — Так что мы призраки, нас не существует, у нас нет документов, денег, жилья, родных, нас никто не ищет. С одной стороны, страшно для нас, с другой — развязывает руки. Предлагаю всем вести себя прилично, и тогда никто не пострадает, за пацана уж извините. Мы поедим, переоденемся, заберем всё ценное и двинемся дальше. Моторки ваши приватизируем, — сказал он и приступил к трапезе.
Владик приносил тарелки с едой и ставил перед каждым уголовником. Для меня они всё равно оставались гадами, которые избили пацана и напали на нас. Могли бы и по-человечески себя вести, попросить, поговорить, мы бы им помогли. А то ведут себя как хозяева, да и уголовное прошлое накладывает отпечаток.
— А почему вы этого называете консервой? — ткнула я пальцем в пухлого товарища.
— Это кличка у него такая. Нам на бахчи как-то хозяин просроченных консервов привез. Мы думали вечером с них суп сварить, а эта сирота их в одно рыло сожрало, а потом два дня с горшка не слазила.
— А я думала, потому что вы его съесть хотели, — ответила я.
— Хорошая у вас баба, умеет зубы заговаривать, — посмеялся Сухарь, посмотрев на Вовчика и на Славу.
Они поели, нашли небольшой запас алкоголя. Наши почему-то не торопились выходить и вызволять нас. Может быть, на самом деле ушли подальше от лагеря, а может быть, считали, что всё у нас под контролем, и ждали дальнейшего развития событий.
Граждане-бандиты принялись употреблять алкоголь, и тут началось то самое, чего все боялись. Плюгавый гражданин схватил меня за руку и потащил в домик. Сухарь начал орать, что мы обещали их не трогать. Остальные начали возмущаться, почему это он командует. В итоге они его вырубили и уложили рядом с Вовой и Славой. Владика сбили с ног, связали и отправили к той же компании.
Плюгавый тыкал мне в бок автоматом, и подгонял к ближайшему домику.
— Я девять лет отсидел, бабу не видел живую, откинулся, а меня прямо на вокзале повязали. Отправили на чертову стройку, там одни синявки попадались. А тут чистая, красивая, и я должен отказываться, — зло говорил он.